Витамин 25 он д: Витамин D, анализ на витамин Д (25-OH), показания к назначению, правила подготовки к сдаче анализа, расшифровка результатов и показатели нормы.

Содержание

25-ОН Витамин D общий (D2/D3)

25-ОН Витамин D – основная неактивная форма гормона, содержащегося в крови, предшественник активного гормона 1,25-дигидроксивитамина D. По происхождению витамин D бывает двух типов: эндогенный (холекальциферол), образующийся в коже под влиянием солнечных лучей, и экзогеннный (эргокальциферол), который поступает в организм вместе с пищей (жирная рыба, рыбий жир). В печени витамин D превращается в 25-гидроксикальциферол, который и является основным лабораторным показателем уровня витамина D в организме. В крови данная форма витамина транспортируется в комплексе с белком. В почках 25-ОН-витамин D превращается в биологически активную форму витамина D – 1,25-дигидроксикальциферол (1,25-ОН(2)-D), который стимулирует всасывание кальция в кишечнике и реабсорбцию кальция и фосфора в почках. При дефиците витамина D уровень кальция компенсируется за счет его мобилизации из костной ткани, что приводит к остеомаляции: рахиту у детей и остеопорозу у взрослых.

Дефицит витамина Д признан серьезной медицинской проблемой во всем мире. Все жители северных широт, в т.ч. практически всей территории России, находятся в зоне повышенного риска дефицита витамина Д — это связано с особенностями питания и недостатком солнечного света. Витамин Д необходим для работы всех основных органов и тканей, а особенно — репродуктивной системы мужчин и женщин. Витамин Д участвует в обмене кальция, обеспечивая прочность костей скелета, в регуляции углеводного и жирового обмена, устойчивости к инфекционным и воспалительным процессам, необходим для синтеза мужских и женских половых гормонов и способности к зачатию. Для того, чтобы нормализовать уровень витамина Д в организме и правильно подобрать необходимую дозу, необходимо знать исходный уровень в организме. Чрезмерное употребление препаратов витамина D имеет негативные последствия. Его избыток токсичен, может вызвать тошноту, рвоту, задержку роста и развития, повреждение почек, нарушение обмена кальция и работы иммунной системы. В связи с этим важен контроль уровня витамина D в крови, своевременная диагностика его дефицита или переизбытка.

Исследование содержания витамина D в крови необходимо:
  • Для диагностики дефицита или избытка витамина D
  • Для выявления причин нарушения обмена кальция, патологии костной ткани.
  • Для контроля эффективности лечения препаратами витамина D

Биохимический лабораторный анализ крови

Витамин D представляет собой жирорастворимый витамин группы стероидных прогормонов. 25-ОН-витамин D имеет две основные формы: эргокальциферол (D2) и холекальциферол (D3), из них только витамин D3 синтезируется в организме. Под воздействием ультрафиолетового излучение солнца продуцируется холекальциферола (D3) в верхних слоях кожи. Источником D2 является  пища (рыба, морские продукты, грибы и другая пища с повышенным содержанием витамина, и пищевые добавки). Только 10-20 % витамина D доставляется через пищу. Витамин D преобразуется в активный гормон 1,25-ОН2-витамин D (кальцитриол) в результате двух реакций окисления. Главной формой хранения витамина D является 25-ОН-витамин D.

25-ОН-витамин D является оптимальным аналитом для определения статуса витамина D, так как отражает вклад обоих компонентов.

Витамин D играет главную роль в гомеостазе кальция и фоcфора. Дефицит витамина D является причиной гиперпаратиреоза и заболеваний, связанных с нарушением метаболизма костей (таких как рахит, остеопороз, остеомаляция).

Уровень витамина D может варьировать в зависимости от возраста (у пожилых людей  наблюдается снижение), сезона (выше в конце лета), характера принимаемой пищи, этнической и географической популяции, наблюдается снижение при беременности.

При проведении лечения измерение (мониторинг) уровня 25-(ОН) D в сыворотке крови рекомендован после 3- х месяцев принятия суточных доз (чтобы достичь стабилизации).

Уровень витамина D связывают со многими нарушениями, заболеваниями и их последствиями:

  • Является прогностическим фактором состояния кости, риска развития раковой опухоли и других хронических заболеваний;
  • Серьезный дефицит витамина D является фактором риска сердечно-сосудистых заболеваний;
  • Улучшение статуса потребления кальция и витамина D значительно снижает риск развития всех типов раковых опухолей у женщин в постменопаузе, сахарного диабета, рассеянного склероза, туберкулеза;
  • Повышение потребления витамина D3 до 1000-2000 МЕ в день или повышение уровня 25-(ОН)D в сыворотке крови до 33 нг/мл или более, связывают со значительно более низким коэффициентом частоты развития колоректального рака.

Показания к назначению исследования:

  • Остеопороз, высокий риск развития остеопороза;
  • Хронические заболевания почек;
  • Раковые опухоли;
  • Гипертензия и риск развития кардиологических заболеваний;
  • Беременность и наличие риска потери костной массы;
  • Диабет и ожирение;
  • Аутоиммунные заболевания;
  • Мониторинг при лечении кортикостероидами.

Повышение значений:

  • Интоксикация витамином D;
  • Интенсивная экспозиция к солнечному свету;
  • Прем этидроната динатрия (перорально).

Снижение значений:

  • нарушения питания, мальабсорбция;
  • стеаторея;
  • билиарный и портальный цирроз;
  • остеомаляция, связанная с применением антиконвульсантов;
  • применение гидроксида алюминия, холестирамина, холестипола, этидроната динатрия (внутривенно), глюкокортикоидов, изониазида, минерального масла, рифампина;
  • некоторые случаи почечной остеодистрофии;
  • кистозно-фиброзный остеит;
  • тиреотоксикоз;
  • панкреатическая недостаточность;
  • целиакия;
  • воспалительные заболевания кишечника, резекция кишечника;
  • рахит;
  • болезнь Альцгеймера;
  • гипопаратиреоидизм;
  • первичный гиперпаратиреоидизм;
  • хроническая почечная недостаточность.

Метод исследования: иммунохемилюминесцентный анализ (ИХА).

Строго натощак. Необходимо воздержаться от приема пищи в течение 8-12 часов.

25-OH витамин D (25-гидроксикальциферол, витамин Д)

Витамин D (25-ОН) является основным метаболитом витамина D, присутствующим в крови, и измеряется для оценки общего статуса витамина D, так как он в наибольшей степени отражает запасы витамина D в организме человека.
25-гидроксикальциферол – промежуточный продукт превращения витамина D, по уровню которого в крови можно судить о насыщенности организма кальциферолом и выявить дефицит или переизбыток витамина D. Стабильное нахождение организма человека в состоянии, обусловленном дефицитом витамина D, является причиной множества серьезных заболеваний, в том числе таких как: рак, сердечно-сосудистые заболевания, бесплодие, сахарный диабет, аллергия, остеопороз, хроническая боль и др.

Подготовка к исследованию:

  1. Детям в возрасте до 1 года не принимать пищу в течение 30-40 минут до исследования.
  2. Взрослым и детям старше 1 года не принимать пищу в течение 2-3 часов до исследования, можно пить чистую негазированную воду.
  3. Не курить в течение 30 минут до исследования.
Референсные значения: нг/мл
  1. Дети (до 1 года): 15,0 — 30,0
  2. Дети и подростки (1-21 год): 20,0 — 100,0
  3. Взрослые (старше 21 года): 50,0 — 100,0
Повышение значений (положительный результат):
  1. Чрезмерное употребление препаратов, содержащих витамин D.
Понижение значений (отрицательный результат):
  1. Нехватка солнечного света.
  2. Недостаточное потребление витамина D с пищей.
  3. Нарушение всасывания витамина D из кишечника при синдроме мальабсорбции.
  4. Нефротический синдром (в связи с повышенной потерей жидкости и белка).
  5. Заболевания печени (нарушение одного из этапов метаболизма витамина D).
  6. Прием некоторых лекарственных препаратов (например, фенитоина, который влияет на способность печени производить 25-гидроксивитамин D).
Пример результата:

Для чего используется исследование:
  1. Для диагностики дефицита или избытка витамина D.
  2. Для выявления причин нарушения обмена кальция, патологии костной ткани.
  3. Для контроля за эффективностью лечения препаратами витамина D и коррекции дозы.
Когда назначается исследование:
  1. При симптомах дефицита витамина D, таких как искривление костей у детей (рахит) и слабость, размягчение и ломкость костей у взрослых (остеомаляция).
  2. При комплексной диагностике кальциевого обмена.
  3. При низком уровне кальция в крови и изменении уровня паратгормона.
  4. Перед началом лечения остеопороза (некоторые современные лекарства от остеопороза содержат рекомендованную дозу витамина D).
  5. При синдроме мальабсорбции (на фоне муковисцидоза, болезни Крона, целиакии).
  6. Во время лечения препаратами, содержащими витамин D.
Что может влиять на результат:
  1. Лекарственные препараты, снижающие уровень 25-гидроксикальциферола в крови: фенитоин, фенобарбитал, рифампицин, пероральные антикоагулянты.
  2. Беременность.
Важные замечания:
  1. Высокие концентрации витамина D и кальция могут привести к кальцинозу и повреждению органов, особенно почек и кровеносных сосудов.
  2. Уровни витамина D, кальция, фосфора и паратиреоидного гормона тесно связаны. Так, при избытке витамина D и кальция снижается синтез паратгормона.
  3. Во время беременности метаболизм витамина D контролируется пролактином и соматотропным гормоном.

    Метод исследования Электрохемилюминесцентный иммуноанализ

    Срок выполнения до 2-х рабочих дней

    Акция СДАТЬ ЭТОТ АНАЛИЗ СО СКИДКОЙ ДО 50%

    Биоматериал Венозная кровь

    Витамин D, суммарный (25- OH витамин D, кальциферол)

    Описание

    Витамин D — вещество, необходимое для правильного роста и формирования зубов и костей. Витамин Д поступает в организм из двух источников: эндогенного (производится в коже при воздействии солнечного света) и экзогенного – с пищей и биодобавками. По различиям в химической структуре выделяют D2 (эргокальциферол, который поступает из растений) и D3 (холекальциферол, который поступает с животной пищей). Форма D2 содержится в обогащенных пищевых продуктах и в большинстве препаратов и добавок. Витамин D3 представляет собой форму, вырабатываемую в организме, а также используется в некоторых добавках. Поступившие в организм формы D2 и D3 превращаются в 25 – ОН витамин D.

    Основная роль витамина D заключается в регулировании уровня кальция, фосфора и (в меньшей степени) магния. Это вещество жизненно необходимо для роста и здоровья костной ткани; при его дефиците наблюдается мягкость, деформация и повышенная хрупкость костей, что приводит к заболеваниям, называемым рахитом у детей и остеомаляцией у взрослых. Было показано, что кальциферол влияет на рост и дифференциацию многих других тканей и помогает регулировать иммунную систему, в частности, обладает онкопротекторным действиям и снижает риск аутоиммунных заболеваний.

    В группу риска по дефициту витамина D входят пожилые люди, пациенты с ожирением, люди, которые не получают достаточного количества солнечного света, или пациенты с недостаточным и однообразным питанием.

    Показания к исследованию

    Тест на витамин D назначают пациентам с признаками возможного дефицита витамина Д, в процессе диагностики и для контроля лечения остеопороза, пациентам с заболеваниями паращитовидных желез. Также тест используется при мониторинге состояния здоровья людей с заболеваниями кишечника, поскольку витамин D является жирорастворимым веществом и абсорбируется из кишечника с жирами. Обязательно назначается для контроля эффективности лечения при назначении витамина D, кальция, фосфора и/или магния.

    Важно оценить уровень витамина Д при получении повышенных значений кальция общего в крови.

    Подготовка

    — Можно сдавать кровь в течение дня, не ранее, чем через 3 часа после приема пищи или утром натощак.

    — Чистую воду можно пить в обычном режиме.
    — Рекомендовано исключение витаминных препаратов и биодобавок.

    Сдать анализ крови на витамин D в Москве

    На данный анализ действует акция

    Витамин D — жирорастворимый витамин, регулятор кальциево-фосфорного обмена. Выделяют 2 формы витамина D — холекальциферол и эргокальциферол. Первый, витамин Д3, образуется в коже под действием солнечных лучей, а также может поступать извне. Второй же поступает в организм исключительно с пищей.

    Образование витамина Д в коже всегда связано с воздействием солнечного света. В каком количество будет синтезирован витамин, зависит от длины волны и длительности воздействия. Лучи улавливаются специальными рецепторами, после чего в ходе сложных реакций образуется витамин Д. В зависимости от насыщения клеток этим соединением, попадания его в кровь, может изменяться чувствительность рецепторов к солнечным лучам. Таким образом организм регулирует образование витамина Д в коже, не допуская переизбытка.

    Эргокальциферол поступает в организм с пищей растительного происхождения.

    Обе формы витамина Д влияют на всасывание кальция и фосфора в кишечнике, повышая проницаемость слизистой. Также под влиянием витамина Д происходит высвобождение кальция из костной ткани, утилизация фосфора почками. Доказано участие в процессе пролиферации клеток, синтезе некоторых гормонов. В последнее время интерес к витамину D резко возрос, т. к. была выявлена его ключевая роль в возникновении метаболического синдрома. В частности, бразильскими учеными было проведено обширное исследование, в ходе которых оценивали вероятность развития метаболического синдрома у женщин в менопаузе, учитывая уровень витамина Д. Так, стало известно, что чем ниже уровень витамина Д, тем выше вероятность проявления метаболического синдрома. Следует отметить, что данный синдром — это не просто ожирение, а триада симптомов: накопление жировой ткани в области живота, инсулинорезистентность и повышение уровня инсулина в крови. Данные изменения опасны тем, что приводят к развитию патологии сердечно-сосудистой системы.

    Также предполагается, что дефицит витамина D при беременности может играть ключевую роль в развитии аутизма. Дефицит витамина D при беременности может вести к задержке роста и развития плода. Для матери недостаток витамина D также весьма опасен, так как может приводить к ухудшению состояния ногтей, волос, развитию остеопороза. В дальнейшем для ребенка повышается риск развития рахита, что проявляется уже в младенческом возрасте.

    В связи с этим, определение уровня витамина D имеет ключевое значение не только у лиц, относящихся к группе риска (женщины в менопаузе, беременные, младенцы), но и у людей, которые не имеют никаких видимых проявлений недостатка витамина Д и считают себя абсолютно здоровыми. К сожалению, климат нашей страны не позволяет получать витамин Д круглогодично в достаточном количестве путем образования его в коже. Наш рацион также далеко содержит продукты, богатые витамином Д (морская рыба, печень, рыбий жир). Поэтому существуют рекомендации, согласно которым имеет смысл проверять уровень витамин D планово, то есть без особых показаний.

    Анализ оценивает предшественника витамина Д, а именно гидроксикальциферол, который рассматривается как неактивная формы, наиболее длительно существующая. Таким образом, ее не сложно оценить, рассмотрев результаты исследования как отражение уровня витамина Д. Оценка результатов крайне важна для принятия решения о необходимости дополнительного приема препаратов с витамином Д. В последнее время витамин Д назначается всем в стандартных дозировках, хотя следует учитывать точные значения концентрации витамина в крови, после чего подбирать дозу индивидуально.


    Анализ на витамин Д (D)

    Витамины – биологически активные вещества, недостаток их в организме приводит к отклонениям в функционировании организма. Группа витаминов D (кроме эргокальциферола) синтезируется в коже человека при солнечном облучении. У нас, жителей довольно высоких широт и короткого в течение полугода светового дня, часто наблюдается недостаток витамина D. Витамин D участвует в экспорте фосфора и кальция из пищи, от него зависят нервно-мышечная передача, метаболические процессы, минерализация костей. Особенно сильно недостаток этой группы витаминов сказывается на маленьких детях. Рахит (остеомаляция), ожирение, сахарный диабет, атопические дерматиты, аутоиммунные заболевания – все они могут быть спровоцированы длительным гиповитаминозом D. Дефицит витамина D у взрослых способен привести к остеопорозу, рахиту, высокому риску переломов костей, вторичному гиперпаратиреозу, снижению мышечной силы. В последнее время все активнее изучается роль витамина D в формировании иммунитета против вирусов, микробов, раковых клеток и повышении ресурса для борьбы с сезонными простудами. Так, во время пандемии коронавируса публиковались данные о зависимости тяжести состояния больных COVID-19 и уровня в их организме витаминов группы D.

    Надлежащий уровень витамина D служит фактором снижения риска возникновения рассеянного склероза, сахарного диабета, сердечно—сосудистых заболеваний, туберкулеза.Однако возможен не только дефицит, но и избыток витамина D, например, при бесконтрольном приеме витаминных препаратов. При гипервитаминозе D возможны тошнота, рвота, нарушение пищеварения, кальциноз мягких тканей, в первую очередь кровеносных сосудов и почек, гиперкальциемия, гиперфосфатемия.

    Для того, чтобы быть уверенным в достаточном обеспечении потребности своего организма в этом необходимом для жизнедеятельности веществом, можно сделать анализ крови на содержание витамина D. Особенно необходим анализ для лиц с заболеваниями скелета (остеопороз, склонность к переломам), детей раннего возраста, беременных женщин и женщин в менопаузе, пожилых, людей с ожирением с индексом массы тела более 30, проживающих в регионах низкой инсоляции.

    Медицинский центр «Звезда» приглашает пройти анализ на витамин D (25-ОН, суммарный). Важно! Получив результат на рука и обнаружив в нем результат, указывающий на недостаточное содержание витамина D, обратитесь за консультацией к врачу! Стратегия восполнения Д-дефицита должна подбираться индивидуально в зависимости от уровня гиповитаминоза и общего состояния здоровья. Через 3 месяца после проведенного лечения по восполнению дефицита, рекомендуется пройти повторный, контрольный анализ.

    25 Гидроксивитамин D – обзор

    Почечное 1α-гидроксилирование

    25(OH)D необходимо дополнительно гидроксилировать, чтобы получить гормональную биологическую активность. Это происходит в извитых и прямых участках проксимальных канальцев почек. Гидроксилирование в положении 1α митохондриальным ферментом цитохрома Р450 25-гидроксивитамином D-1α-гидроксилазой ( CYP27B1 ; далее именуемой 1α-гидроксилазой) превращает 25(OH)D в 1,25(OH) 2 D, активная гормональная форма витамина D.

    Как и CYP27 , 1α-гидроксилаза относится к классу оксидаз со смешанной функцией.кДНК 1α-гидроксилазы клонировали из почек крыс и мышей, а также из кератиноцитов и почек человека [26–29]. Клонированию препятствовал низкий уровень экспрессии мРНК. Было разработано несколько оригинальных стратегий для клонирования кДНК 1α-гидроксилазы нескольких видов. Гибридизационное клонирование с пониженной строгостью с использованием зонда, полученного из гем-связывающего домена кДНК 25-гидроксивитамина D-24-гидроксилазы крысы ( cyp24 ) [30], впервые позволило идентифицировать и охарактеризовать полноразмерную кДНК 1α-гидроксилазы из почка крыс с дефицитом витамина D [27].Аналогичные стратегии с использованием полимеразной цепной реакции (ПЦР) с вырожденными олигонуклеотидными праймерами привели к клонированию кДНК почек крыс в другой лаборатории, а также к клонированию кДНК человека из кератиноцитов [26,28]. Используемые праймеры для ПЦР были получены из аминокислотной последовательности консервативных областей генов CYP27 и CYP24 . Группа Shideaki Kato воспользовалась преимуществами созданных ими мышей с нокаутом VDR [29,31]. Мыши, лишенные VDR, имеют чрезвычайно высокие концентрации 1,25(OH) 2 D в сыворотке, потому что петля отрицательной обратной связи, посредством которой 1,25(OH) 2 D подавляет экспрессию 1α-гидроксилазы, у этих животных нарушена [31]. .Авторы предположили, что повышенные уровни 1,25(OH) 2 D отражают избыточную экспрессию 1α-гидроксилазы и что кДНК, кодирующая 1α-гидроксилазу, будет представлена ​​с повышенной частотой в библиотеках кДНК, полученных из почек мышей с дефицитом VDR. . В методе скрининга использовали химерный транскрипционный фактор, содержащий лиганд-связывающий домен VDR. Этот химерный фактор активирует транскрипцию репортерного гена только в присутствии 1,25(OH) 2 D. Клетки трансфицировали репортером, химерным фактором и клонами из библиотеки кДНК почек и обрабатывали 25(OH) ) Д.Клетки, проявляющие 1α-гидроксилазную активность, конвертировали предшественник 25(OH)D в 1,25(OH) 2 D, активировали химерный белок и включали репортерный ген [29]. Эта элегантная стратегия клонирования экспрессии привела к идентификации кДНК мышиной 1α-гидроксилазы.

    кДНК всех исследованных на сегодняшний день видов демонстрируют высокое сходство последовательностей. Например, последовательность кодирующей области кДНК человека на 82% идентична последовательности мышиной 1α-гидроксилазы как на уровне нуклеотидов, так и на уровне аминокислот.кДНК 1α-гидроксилазы человека имеет длину 2469 пар оснований (bps) и кодирует выведенный белок из 508 аминокислот, содержащий домен, связывающий ферредоксин, и домен, связывающий гем. Выведенная аминокислотная последовательность имеет значительную гомологию с членами митохондриального семейства P450 [32], в частности, CYP27 (40%) [12]; CYP24 (32%) [30]; P450scC, фермент расщепления боковой цепи холестерина ( CYP11A ; 33%) [33]; и P450c11β, стероидная 11β-гидроксилаза ( CYP11B1 ; 30%) [34].

    Каждая лаборатория, выделившая кДНК 1α-гидроксилазы, быстро получила последовательность гена 1α-гидроксилазы у различных видов. Ген существует в виде единственной копии в геноме человека и содержит девять экзонов, охватывающих 5 т.п.н. Ферредоксин-связывающий домен кодируется последовательностями, содержащимися в экзонах 6 и 7, тогда как гем-связывающий домен содержится в экзоне 8 [35,36]. Ген человека был локализован на хромосоме 12 с использованием гибридов соматических клеток [36] и картирован на 12q13.1–13.3 с помощью флуоресцентной гибридизации in situ [27,37,38].Хромосомная локализация предоставила дополнительные косвенные доказательства того, что мутации в гене были ответственны за наследственное заболевание псевдовитамин-D-дефицитный рахит (PDDR) (см. Главу 24), поскольку заболевание ранее было картировано в этом локусе с помощью анализа сцепления [39,40]. . Неопровержимым доказательством того, что мутации 1α-гидроксилазы вызывают PDDR, стала характеристика мутаций CYP27B1 у пациентов с этим заболеванием [41]. Недавно были созданы животные модели заболевания с помощью технологии нацеливания на гены [42,43].

    Основным местом 1α-гидроксилирования 25(OH)D являются проксимальные канальцы коры почек [44]. Об экспрессии фермента сообщалось и в клетках других тканей: остеобластах [45], кератиноцитах [26] и клетках лимфогематопоэтической системы [46]. Идентификация этих внепочечных участков экспрессии 1α-гидроксилазы привела исследователей к предположению, что локальная продукция 1,25(OH) 2 D может играть важную аутокринную или паракринную роль в дифференцировке или функции этих клеток.В почках экспрессия гена 1α-гидроксилазы подвергается сложной регуляции паратиреоидным гормоном, кальцитонином, кальцием, фосфором и 1,25(OH) 2 D.

    Давно известно, что паратгормон (ПТГ) стимулируют ферментативную активность 1α-гидроксилазы в почках [47], и было показано, что это происходит на уровне транскрипции генов [48,49]. Ответ ПТГ включает передачу сигнала через циклический АМФ и протеинкиназу А [48–51]. Предполагаемые элементы ответа на циклический AMP были идентифицированы в пределах проксимального промотора 1α-гидроксилазы [49].Необходимы дополнительные исследования, чтобы продемонстрировать функциональную значимость этих предполагаемых элементов ответа на транскрипцию.

    Кальцитонин также является положительным регулятором активности 1α-гидроксилазы [52,53], и это также происходит на уровне транскрипции [48]. Интересно, что недавние результаты, полученные на крысиной модели, показывают, что, хотя ПТГ в основном отвечает за индукцию cyp27B1 у гипокальциемических животных, кальцитонин, по-видимому, является основным регулятором экспрессии гена 1α-гидроксилазы у нормокальциемических крыс [54].

    Потребление кальция и фосфатов с пищей имеет решающее значение для контроля ферментативной активности 1α-гидроксилазы [55]. Снижение содержания кальция в крови стимулирует синтез и секрецию ПТГ, что, в свою очередь, увеличивает экспрессию гена 1α-гидроксилазы, как упоминалось ранее [56]; таким образом, регуляция кальцием является косвенной. Что касается регуляции фосфатом, эксперименты на крысах показали, что диета с низким содержанием фосфора, приводящая к гипофосфатемии, приводит к увеличению экспрессии мРНК 1α-гидроксилазы и белка [57].Однако этот ответ не наблюдался у гипофизэктомированных животных с гипофосфатемией, что указывает на то, что низкие концентрации фосфатов в сыворотке недостаточны для индукции экспрессии гена 1α-гидроксилазы. Лечение гипофизэктомированных крыс, получавших диету с низким содержанием фосфора, гормоном роста (GH) или его медиатором, инсулиноподобным фактором роста-1 (IGF-1), показало, что GH, но не IGF-1, может частично восстанавливать ген 1α-гидроксилазы. экспрессии, предполагая, что эффекты лишения диетического фосфора опосредованы, по крайней мере частично, GH-зависимым механизмом [57].Регуляция гомеостаза фосфатов представляет собой сложный процесс, ключевым компонентом которого является почечная реабсорбция натрий-фосфатным котранспортером типа IIa ( NPT2 ) [58]. Однако у мышей с дефицитом Npt2 диета с низким содержанием фосфатов увеличивает экспрессию и активность 1α-гидроксилазы, подобно тому, что наблюдается у мышей дикого типа [59]. Таким образом, изменений концентрации фосфатов в сыворотке как таковых, а не реабсорбции фосфатов в почках, достаточно, чтобы индуцировать сигнальный каскад, регулирующий экспрессию гена 1α-гидроксилазы в ответ на ограничение или добавление фосфатов с пищей.

    ПТГ индуцирует экспрессию гена 1α-гидроксилазы, что приводит к увеличению синтеза 1,25(OH) 2 D и абсорбции кальция в кишечнике. Чтобы предотвратить устойчивую продукцию 1,25(OH) 2 D, которая может привести к гиперкальциемии, гормон витамина D, в свою очередь, ингибирует экспрессию генов ПТГ и 1α-гидроксилазы [60–64]. Удивительный аспект контроля экспрессии гена 1α-гидроксилазы касается его репрессии с помощью 1,25(OH) 2 D. Анализ области промотора 1α-гидроксилазы человека, которая придает чувствительность к 1,25(OH) 2 D [48] не выявил наличия обычных элементов ответа витамина D (VDRE) или последовательностей, связанных с отрицательными VDRE, которые были охарактеризованы на сегодняшний день (таблица 1) [62, 65, 66].Картирование делеции промотора позволило идентифицировать элемент отрицательного ответа, который впоследствии был использован для клонирования ДНК-связывающего фактора регуляции транскрипции с использованием дрожжевой одногибридной технологии [67]. Неожиданно эти эксперименты идентифицировали нового члена семейства транскрипционных факторов основного домена/спирали-петли-спирали (bHLH) в качестве регулятора экспрессии гена 1α-гидроксилазы [67]. В отсутствие 1,25(OH) 2 D фактор bHLH стимулирует транскрипцию с промотора 1α-гидроксилазы.Белок-белковые взаимодействия между фактором bHLH и лигандным рецептором витамина D, по-видимому, ответственны за 1,25(OH) 2 D-опосредованную репрессию транскрипции 1α-гидроксилазы. Хотя об этих результатах сообщалось только в абстрактной форме [67,68], они идентифицируют новый и до сих пор неизвестный механизм контроля транскрипции с помощью гормона витамина D и предлагают новые цели для открытия лекарств.

    Таблица 1. активации и подавляя витамин D чувствительные элементы (VDREs)

    Активирование VDREs VDRM Рац остеокальцина 2 Taaagtgctat 2 Taaagtgctat 3 AgattC 4 ATATTTGGTTTTTTAT
    RXR
    GGGTGA ATG AGGACA
    человеческого остеокальцина GGGTGA ACG GGGGCA
    Мышь остеопонтина AGGTTC ACG AGGTTC
    Птичий V 3 интегрин GAGGCA GAA GGGAGA
    Рац 24 гидроксилазы ( я) AGGTGA GTG AGGGCG
    (II) GGTTCA GCG GGTGCG
    подавляя В.Д. УЭ
    человеческого РТН (антисмысловая цепь) ATCTCAACTAT AGGTTC AAAGCAGCACATA
    Птица Pth tgagggggtcagg agggtg 4 tgcctgcagg
    человека Pthrp

    RXR, рецептор рецептора привязки X; VDR, половинный сайт связывания рецептора витамина D.

    Влияние перорального приема витамина D на уровни 25-гидроксивитамина D в сыворотке крови при онкологических заболеваниях | Nutrition Journal

  1. Dawson-Hughes B, Heaney RP, Holick MF, Lips P, Meunier PJ, Vieth R: Оценки оптимального статуса витамина D. Остеопорос Инт. 2005, 16: 713-716. 10.1007/s00198-005-1867-7.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  2. Hollis BW: Уровни циркулирующего 25-гидроксивитамина D, свидетельствующие о достаточности витамина D: последствия для разработки новых рекомендаций по эффективному потреблению витамина D с пищей.Дж Нутр. 2005, 135: 317-322.

    КАС пабмед Google ученый

  3. Bischoff-Ferrari HA: Оптимальные уровни 25-гидроксивитамина D в сыворотке для множественных последствий для здоровья. Adv Exp Med Biol. 2008, 624: 55-71. полный текст. 55-71

    КАС Статья пабмед Google ученый

  4. Ahn J, Peters U, Albanes D, Purdue MP, Abnet CC, Chatterjee N, Horst RL, Hollis BW, Huang WY, Shikany JM, Hayes RB: Концентрация витамина D в сыворотке и риск рака простаты: вложенный случай- Контрольное исследование.J Natl Cancer Inst. 2008, 100 (11): 796-804. 10.1093/jnci/djn152.

    КАС Статья пабмед ПабМед Центральный Google ученый

  5. Муччи Л.А., Шпигельман Д.: Витамин D и риск рака предстательной железы – менее радужный прогноз? J Natl Cancer Inst. 2008, 100 (11): 759-61. 10.1093/jnci/djn164.

    Артикул пабмед Google ученый

  6. Abbas S, Linseisen J, Slanger T, Kropp S, Mutschelknauss EJ, Flesch-Janys D, Chang-Claude J: Сывороточный 25-гидроксивитамин D и риск постменопаузального рака молочной железы – результаты большого случая – контрольное исследование.Канцерогенез. 2008, 29: 93-99. 10.1093/карцин/bgm240.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  7. Heist RS, Zhou W, Wang Z, Liu G, Neuberg D, Su L, Asomaning K, Hollis BW, Lynch TJ, Wain JC, Giovannucci E, Christiani DC: Циркулирующий 25-гидроксивитамин D, полиморфизмы VDR и выживаемость при распространенном немелкоклеточном раке легкого. Дж. Клин Онкол. 2008, 26: 5596-5602. 10.1200/JCO.2008.18.0406.

    КАС Статья пабмед ПабМед Центральный Google ученый

  8. Ng K, Meyerhardt JA, Wu K, Feskanich D, Hollis BW, Giovannucci EL, Fuchs CS: Уровни циркулирующего 25-гидроксивитамина d и выживаемость у пациентов с колоректальным раком.Дж. Клин Онкол. 2008, 26: 2984-2991. 10.1200/JCO.2007.15.1027.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  9. Tretli S, Hernes E, Berg JP, Hestvik UE, Robsahm TE: связь между сывороточным 25(OH)D и смертью от рака предстательной железы. Бр Дж Рак. 2009, 100: 450-454. 10.1038/sj.bjc.6604865.

    КАС Статья пабмед ПабМед Центральный Google ученый

  10. Zhou W, Heist RS, Liu G, Asomaning K, Neuberg DS, Hollis BW, Wain JC, Lynch TJ, Giovannucci E, Su L, Christiani DC: Уровни циркулирующего 25-гидроксивитамина D предсказывают выживаемость на ранних стадиях — больных мелкоклеточным раком легкого.Дж. Клин Онкол. 2007, 25: 479-485. 10.1200/JCO.2006.07.5358.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  11. Stolzenberg-Solomon RZ, Vieth R, Azad A, Pietinen P, Taylor PR, Virtamo J, Albanes D: проспективное исследование случай-контроль состояния витамина D и риска рака поджелудочной железы у курящих мужчин. Рак рез. 2006, 66: 10213-10219. 10.1158/0008-5472.CAN-06-1876.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  12. Грант WB: Оценка преждевременной смертности от рака в США.С. вследствие неадекватных доз солнечного ультрафиолетового-В-излучения. Рак. 2002, 94: 1867-1875. 10.1002/cncr.10427.

    Артикул пабмед Google ученый

  13. Feskanich D, Ma J, Fuchs CS, Kirkner GJ, Hankinson SE, Hollis BW, Giovannucci EL: Метаболиты витамина D в плазме и риск колоректального рака у женщин. Эпидемиологические биомаркеры рака Prev. 2004, 13: 1502-1508.

    КАС пабмед Google ученый

  14. Pritchard RS, Baron JA, Gerhardsson dV: Пищевой кальций, витамин D и риск колоректального рака в Стокгольме, Швеция.Эпидемиологические биомаркеры рака Prev. 1996, 5: 897-900.

    КАС пабмед Google ученый

  15. Giovannucci E: Эпидемиология витамина D, заболеваемости и смертности от рака: обзор (США). Рак вызывает контроль. 2005, 16: 83-95. 10.1007/s10552-004-1661-4.

    Артикул пабмед Google ученый

  16. Aloia JF, Patel M, Dimaano R, Li-Ng M, Talwar SA, Michael M, Pollack S, Yeh JK: прием витамина D для достижения желаемой концентрации 25-гидроксивитамина D в сыворотке.Am J Clin Nutr. 2008, 87: 1952-1958.

    КАС пабмед Google ученый

  17. Barnes MS, Robson PJ, Bonham MP, Strain JJ, Wallace JM: Влияние добавок витамина D на статус витамина D и маркеры обмена костной ткани у молодых людей. Eur J Clin Nutr. 2006, 60: 727-733. 10.1038/sj.ejcn.1602374.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  18. Малхотра Н., Митхал А., Гупта С., Шукла М., Годболе М.: Влияние добавок витамина D на параметры здоровья костей у здоровых молодых индийских женщин.Арка Остеопорос. 2009, 4: 47-53. 10.1007/s11657-009-0026-8.

    Артикул пабмед ПабМед Центральный Google ученый

  19. Trivedi DP, Doll R, Khaw KT: Влияние четырехмесячного перорального приема витамина D3 (холекальциферола) на переломы и смертность у мужчин и женщин, живущих в сообществе: рандомизированное двойное слепое контролируемое исследование. БМЖ. 2003, 326: 469-10.1136/bmj.326.7387.469.

    КАС Статья пабмед ПабМед Центральный Google ученый

  20. Ambroszkiewicz J, Klemarczyk W, Gajewska J, Chelchowska M, Strucinska M, Oltarzewski M, Laskowska-Klita T: [Влияние добавок витамина D на концентрацию 25-гидроксивитамина D в сыворотке крови и маркеров костного метаболизма у детей-вегетарианцев].Мед Веку Розвой. 2009, 13: 34-39.

    ПабМед Google ученый

  21. Blum M, Dallal GE, Dawson-Hughes B: Размер тела и ответ 25-гидроксивитамина D в сыворотке на пероральные добавки у здоровых пожилых людей. J Am Coll Nutr. 2008, 27: 274-279.

    КАС Статья пабмед ПабМед Центральный Google ученый

  22. Nugent C, Roche K, Wilson S, Fitzgibbon M, Griffin D, Nichaidhin N, Mulkerrin E: Влияние внутримышечного витамина D (холекальциферола) на уровни 25OH витамина D в сыворотке у пожилых женщин, госпитализированных в неотложные состояния.Ir J Med Sci. 2010, 179: 57-61. 10.1007/s11845-009-0410-9.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  23. Basile LA, Taylor SN, Wagner CL, Horst RL, Hollis BW: Влияние высоких доз витамина D на уровни витамина D в сыворотке и концентрацию кальция в молоке у кормящих женщин и их младенцев. Грудное вскармливание Мед. 2006, 1: 27-35. 10.1089/бфм.2006.1.27.

    Артикул пабмед Google ученый

  24. von Restorff C, Bischoff-Ferrari HA, Theiler R: Высокие дозы витамина D3 перорально у ревматологических пациентов с тяжелым дефицитом витамина D3.Кость. 2009, 45: 747-749. 10.1016/j.bone.2009.06.012.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  25. Rucker D, Tonelli M, Coles MG, Yoo S, Young K, McMahon AW: Недостаточность витамина D и лечение пероральным приемом витамина D3 у северных пациентов с хроническим заболеванием почек. J Нефрол. 2009, 22: 75-82.

    КАС пабмед Google ученый

  26. Glendenning P, Chew GT, Seymour HM, Gillett MJ, Goldswain PR, Inderjeeth CA, Vasikaran SD, Taranto M, Musk AA, Fraser WD: Уровни 25-гидроксивитамина D в сыворотке у пациентов с переломом бедра с недостаточностью витамина D после приема добавки с эргокальциферолом и холекальциферолом.Кость. 2009, 45: 870-875. 10.1016/j.bone.2009.07.015.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  27. Госвами Р., Гупта Н., Рэй Д., Сингх Н., Томар Н. Характер реакции на 25-гидроксивитамин D при коротком (2 месяца) и длинном (1 год) интервалах после 8 недель перорального приема холекальциферола в азиатских странах Индейцы с хроническим гиповитаминозом D. Br J Nutr. 2008, 100: 526-529. 10.1017/S0007114508921711.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  28. Crew KD, Shane E, Cremers S, McMahon DJ, Irani D, Hershman DL: Высокая распространенность дефицита витамина D, несмотря на добавки, у женщин в пременопаузе с раком молочной железы, проходящих адъювантную химиотерапию.Дж. Клин Онкол. 2009, 27: 2151-2156. 10.1200/JCO.2008.19.6162.

    КАС Статья пабмед ПабМед Центральный Google ученый

  29. Khan QJ, Reddy PS, Kimler BF, Sharma P, Baxa SE, O’Dea AP, Klemp JR, ​​Fabian CJ: влияние добавок витамина D на уровни 25-гидрокси витамина D в сыворотке, боль в суставах и усталость в женщин, начинающих адъювантную терапию летрозолом по поводу рака молочной железы. Лечение рака молочной железы. 2010, 119: 111-118. 10.1007/s10549-009-0495-х.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  30. Nogues X, Servitja S, Pena MJ, Prieto-Alhambra D, Nadal R, Mellibovsky L, Albanell J, Diez-Perez A, Tusquets I: Дефицит витамина D и плотность костной ткани у женщин в постменопаузе, получающих ингибиторы ароматазы для раннего рак молочной железы. Зрелые. 2010, 66 (3): 291-7. 10.1016/j.maturitas.2010.03.012.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  31. Wootton AM: Улучшение измерения 25-гидроксивитамина D.Clin Biochem Rev. 2005, 26: 33-36.

    ПабМед ПабМед Центральный Google ученый

  32. Эрсфельд Д.Л., Рао Д.С., Боди Дж.Дж., Сакрисон Дж.Л., Миллер А.Б., Парих Н., Эскридж Т.Л., Полинске А., Олсон Г.Т., Макфарлейн Г.Д.: Аналитическая и клиническая валидация анализа витамина D 25 OH для автоматического анализатора LIAISON . Клин Биохим. 2004, 37: 867-874. 10.1016/j.clinbiochem.2004.06.006.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  33. Holick MF: Дефицит витамина D.N Engl J Med. 2007, 357: 266-281. 10.1056/NEJMra070553.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  34. Bischoff-Ferrari H: Витамин D: каков достаточный уровень витамина D и сколько необходимо добавок? Best Pract Res Clin Rheumatol. 2009, 23: 789-795. 10.1016/j.berh.2009.09.005.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  35. Everett PC: Распространенность дефицита и недостаточности витамина D в гематолого-онкологической клинике.Клин Дж. Онкол Нурс. 2008, 12: 33-35. 10.1188/08.CJON.33-35.

    Артикул пабмед Google ученый

  36. Fakih MG, Trump DL, Johnson CS, Tian L, Muindi J, Sunga AY: Химиотерапия связана с тяжелым дефицитом витамина D у пациентов с колоректальным раком. Int J Colorectal Dis. 2009, 24: 219-224. 10.1007/с00384-008-0593-у.

    Артикул пабмед Google ученый

  37. Neuhouser ML, Sorensen B, Hollis BW, Ambs A, Ulrich CM, McTiernan A, Bernstein L, Wayne S, Gilliland F, Baumgartner K, Baumgartner R, Ballard-Barbash R: Недостаточность витамина D в многонациональной когорте выживших после рака молочной железы.Am J Clin Nutr. 2008, 88: 133-139.

    КАС пабмед ПабМед Центральный Google ученый

  38. Wang-Gillam A, Miles DA, Hutchins LF: Оценка дефицита витамина D у больных раком молочной железы, принимающих бисфосфонаты. Онколог. 2008, 13: 821-827. 10.1634/онколог.2008-0013.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  39. Zhou G, Stoitzfus J, Swan BA: Оптимизация статуса витамина D для снижения риска колоректального рака: доказательный обзор.Клин Дж. Онкол Нурс. 2009, 13: Е3-Е17. 10.1188/09.CJON.E3-E17.

    Артикул пабмед Google ученый

  40. Canto-Costa MH, Kunii I, Hauache OM: Добавление жировых отложений и холекальциферола у пожилых людей, находящихся дома. Braz J Med Biol Res. 2006, 39: 91-98. 10.1590/S0100-879X2006000100011.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  41. DeLappe E, McGreevy C, ni Chadhain N, Grimes H, O’Brien T, Mulkerrin E: Недостаточность витамина D у пожилых женщин, проживающих по месту жительства, при неотложной госпитализации и реакция на добавки.Eur J Clin Nutr. 2006, 60: 1009-1015. 10.1038/sj.ejcn.1602412.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  42. Harris SS, Dawson-Hughes B: Реакция витамина D и 25OHD в плазме у молодых и пожилых мужчин на добавки с витамином D3. J Am Coll Nutr. 2002, 21: 357-362.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  43. Нельсон М.Л., Блум Дж.М., Холлис Б.В., Розен С., Салливан С.С.: Добавки 20 мкг/сутки холекальциферола оптимизировали концентрацию 25-гидроксивитамина D в сыворотке у 80% женщин в пременопаузе зимой.Дж Нутр. 2009, 139: 540-546. 10.3945/ин.108.096180.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  44. Trang HM, Cole DE, Rubin LA, Pierratos A, Siu S, Vieth R: Доказательства того, что витамин D3 повышает уровень 25-гидроксивитамина D в сыворотке более эффективно, чем витамин D2. Am J Clin Nutr. 1998, 68: 854-858.

    КАС пабмед Google ученый

  45. Barger-Lux MJ, Heaney RP, Dowell S, Chen TC, Holick MF: Витамин D и его основные метаболиты: уровни в сыворотке после перорального постепенного дозирования у здоровых мужчин.Остеопорос Инт. 1998, 8: 222-230. 10.1007/s001980050058.

    КАС Статья пабмед Google ученый

  46. Талвар С.А., Алоя Дж.Ф., Поллак С., Йе Дж.К.: Реакция на дозу витамина D среди афроамериканских женщин в постменопаузе. Am J Clin Nutr. 2007, 86: 1657-1662.

    КАС пабмед ПабМед Центральный Google ученый

  47. Хини Р.П., Дэвис К.М., Чен Т.С., Холик М.Ф., Баргер-Люкс М.Дж.: Реакция 25-гидроксихолекальциферола сыворотки человека на длительное пероральное введение холекальциферола.Am J Clin Nutr. 2003, 77: 204-210.

    КАС пабмед Google ученый

  48. Ложно повышенные уровни 25-гидроксивитамина D у пациентов с гиперкальциемией

    Симптоматическая гиперкальциемия является часто встречающимся клиническим сценарием. Хотя важно собрать подробный анамнез, чтобы найти клинические признаки, связанные с этиологией гиперкальциемии, диагностическое исследование гиперкальциемии в значительной степени зависит от лабораторного анализа.Необходимо точное измерение уровня паратиреоидного гормона и витамина D. Однако коммерческие лабораторные измерения уровня витамина D могут быть ошибочными при наличии большого количества парапротеина в сыворотке. Одним из наиболее распространенных состояний, которые могут вызывать повышенное количество парапротеинов, является множественная миелома. Мы сообщаем о 2 случаях ложно повышенного уровня 25-гидроксивитамина D у пациентов с гиперкальциемией и сопутствующим диагнозом ММ.

    1. Введение

    Гиперкальциемия — хорошо известное осложнение у пациентов с множественной миеломой (ММ).Гиперкальциемия вследствие ММ опосредована повышенной продукцией опухолевыми клетками паракринных молекул, активирующих остеокласты. Даже у пациентов с фоновой ММ и гиперкальциемией измерение уровней паратиреоидного гормона (ПТГ) и 25-гидроксивитамина D (25(OH)-vit D) является неотъемлемой частью полного диагностического исследования. К сожалению, коммерческий лабораторный анализ уровня 25-гидроксивитамина D имеет ограничения. Клиницисты часто упускают из виду эту возможность лабораторной ошибки, что может привести к неверной интерпретации лабораторных результатов.Здесь мы описываем 2 случая ошибочно повышенного уровня 25-гидроксивитамина D у пациентов с ММ с симптоматической гиперкальциемией.

    2. Представление дела
    2.1. Случай 1

    65-летняя женщина с артериальной гипертензией и ММ в анамнезе поступила с утомляемостью. Она не начала лечение ММ, за исключением недавней лучевой терапии метастатического поражения в грудном отделе позвоночника. Лабораторный анализ выявил хроническую анемию (гемоглобин 7,0 г/дл, нормальный 12–16 г/дл), острую почечную недостаточность (креатинин 3.1 мг/дл, нормальный 0,6–1,0 мг/дл) и уровень кальция в сыворотке 16,6 мг/дл (с поправкой на кальций 18,0 мг/дл, нормальный 8,4–10,3 мг/дл). Уровень общего белка был повышен до 11,1 г/дл (норма 6–8,3 г/дл), а уровень гамма-глобулина — 6,0 г/дл (норма 0,6–1,6 г/дл). Поскольку не было ухудшения анемии пациентки по сравнению с ее личным исходным уровнем, ее усталость была связана с гиперкальциемией. Дальнейший анализ крови показал уровень ПТГ 8,0 пг/мл (норма 9–73 пг/мл). Уровень 25 (OH)-vit D был >96,0 нг/мл по данным иммуноанализа с референтным нормальным диапазоном от 30 до 50 нг/мл.Уровень 1,25-дигидроксивитамина D составлял 12 пг/мл (норма 18–72 пг/мл). Уровень белка, связанного с ПТГ (ПТГрП), составлял 12 пг/мл (норма 14–27 пг/мл). Эти лабораторные данные свидетельствовали о наличии у пациента ПТГ и ПТГрП-независимой гиперкальциемии. Повышенный уровень 25(OH)-vit D свидетельствует о токсичности витамина D. Однако пациент не принимал никаких добавок витамина D, и клиническое подозрение на интоксикацию витамином D было очень низким. Чтобы оценить лабораторную ошибку, уровень 25 (OH)-vit D был измерен с помощью жидкостной хроматографии-тандемной масс-спектрометрии (ЖХ-МС/МС), которая показала нормальное значение 46 нг/мл (норма 30–100 нг/мл).На основании низкого уровня ПТГ, нормального уровня 25 (ОН)-вит D, низкого уровня 1,25-дигидрокси-витамина D и низкого уровня ПТГрП у пациента была диагностирована гиперкальциемия, вторичная по отношению к множественной миеломе. Ее гиперкальциемию лечили внутривенными жидкостями, кальцитонином и золедроновой кислотой. Гиперкальциемия пациента показала хороший ответ на лечение в последующие дни.

    2.2. Случай 2

    72-летний мужчина с ММ, получавший мелфалан и дексаметазон для паллиативной терапии, поступил со спутанностью сознания.Его другими сопутствующими заболеваниями были артериальная гипертензия, пароксизмальная фибрилляция предсердий, хроническая систолическая сердечная недостаточность и ишемический инсульт в анамнезе. Семья предоставила историю болезни от имени пациента. Несколько часов назад пациент жаловался на жажду, а затем потерял ориентацию. Очаговой слабости или дизартрии у членов семьи не наблюдалось. Боли в груди или одышки больной не отмечал. Первоначальный анализ крови показал хроническую анемию (гемоглобин 7,7 г/дл), острое повреждение почек (креатинин 1.3 мг/дл) и гиперкальциемия 14,9 мг/дл (с поправкой на кальций 16,1 мг/дл). Уровень общего белка увеличился до 12,3 г/дл. При КТ головы острого патологического процесса не выявлено. Дальнейшее исследование выявило уровень ПТГ 16,2 пг/мл и уровень 25 (OH)-vit D> 96,0 нг/мл с помощью иммуноанализа. Уровни 1,25-дигидроксивитамина D и ПТГрП не измерялись. Как и в предыдущем случае, пациент не принимал никаких добавок с витамином D, и это вызвало опасения по поводу ошибочного измерения уровня 25 (OH)-vit D.Уровень 25 (OH)-vit D был снова измерен с помощью ЖХ-МС/МС, и было обнаружено, что он находится в нормальном диапазоне (68 нг/мл). Нормальные уровни ПТГ и 25 (OH)-vit D подтверждают высокое клиническое подозрение на гиперкальциемию, вторичную по отношению к ММ. Гиперкальциемия у пациента улучшилась при лечении внутривенным введением жидкости, кальцитонином и золедроновой кислотой. Он также продолжал получать паллиативный режим лечения ММ, включая дексаметазон. Гиперкальциемия и дезориентация пациента улучшились, и он был благополучно выписан в лечебное учреждение.

    3. Обсуждение

    25 Уровень (OH)-вит D широко принят в качестве стандартного значения, отражающего статус витамина D у пациента. Для измерения уровней 25 (OH)-vit D используются различные методы, такие как автоматический иммуноанализ, конкурентный анализ связывания белков и ЖХ-МС/МС [1]. Среди этих различных методов автоматический иммуноанализ является наиболее часто используемым методом в коммерческих лабораториях [2].

    Первоначальные измерения уровня 25 (OH)-vit D для двух вышеуказанных случаев были выполнены с помощью автоматизированного иммуноанализа Abbott Architect i2000.В методе иммуноанализа Architect i2000 поликлональные антитела овец к витамину D IgG инкубируют с сывороткой пациента. После того, как поликлональный антивитамин D овец IgG связывается с 25 (OH)-vit D в образце, добавляется меченый хемилюминесценцией 25-гидроксивитамин D. Избыток овечьего поликлонального антивитамина D IgG, который не был связан с 25 (OH)-vit D в образце, будет связываться с этим экзогенным витамином D. хемилюминесценция. Таким образом, интенсивность хемилюминесценции будет обратно пропорциональна количеству 25 (ОН)-вит D в образце.

    Повторные измерения уровней 25 (OH)-vit D были выполнены с помощью системы AB SCIEX 6500 LC-MS/MS. ЖХ-МС/МС считается наиболее точным методом измерения уровней 25 (ОН)-вит D [1]. Во время ЖХ-МС/МС 25 (OH)-vit D отделяют от других потенциально мешающих молекул с помощью хроматографии. Мы предполагаем, что избыток парапротеина ММ мог препятствовать связыванию поликлонального антивитамина D IgG овец в иммуноанализе. Обильный парапротеин мог иметь перекрестную реактивность с овечьим поликлональным антивитамином D IgG, что уменьшало количество хемилюминесценции.Уровень общего белка был повышен в обоих случаях, что указывает на обилие парапротеина из лежащей в основе ММ. Перекрестная реактивность является хорошо описанным вмешательством во все иммуноанализы независимо от измеряемой молекулы [3]. Необходимы дальнейшие исследования, чтобы выяснить, влияют ли концентрация и перекрестная реактивность парапротеинов на вероятность лабораторной ошибки при количественном определении 25 (OH)-vit D.

    Мы обнаружили 2 предыдущих сообщения о лабораторных вмешательствах в измерение уровней 25 (ОН)-вит D [2, 4] с помощью иммуноанализа.Подобно нашим случаям, представленным здесь, Ong et al. заподозрили, что ложно повышенный показатель 25(OH)-vit D был вызван повышенным количеством иммуноглобулинов от ММ. Во втором случае иммуноглобулины, вызванные ММ и ревматоидным фактором, рассматривались как возможные мешающие молекулы. Другие молекулы сыворотки, которые, как известно, мешают иммуноанализу 25 (OH)-vit D, включают билирубин, триглицерид и антитела против животных [2]. У наших 2 пациентов не было ревматологического заболевания или гипертриглицеридемии.Уровень общего билирубина также был в норме у обоих пациентов.

    В заключение, для клиницистов важно знать об ограничениях измерения уровня 25 (ОН)-вит D при иммунологическом анализе в условиях ММ. Важна тщательная интерпретация лабораторных данных в корреляции с клиническими проявлениями. Когда есть несоответствие между лабораторными данными и клиническими признаками, тесное сотрудничество с лабораторией имеет решающее значение для проведения анализа с использованием альтернативных методов и оценки лабораторных помех.

    Раскрытие информации

    Более ранняя версия этой серии случаев была представлена ​​на конференции ENDO 2019, Новый Орлеан, Луизиана, 2019 г.

    Конфликты интересов

    Все авторы сообщают об отсутствии конфликта интересов.

    Авторское право

    Авторское право © 2020 Moon Kyung Choi et al. Это статья с открытым доступом, распространяемая в соответствии с лицензией Creative Commons Attribution License, которая разрешает неограниченное использование, распространение и воспроизведение на любом носителе при условии надлежащего цитирования оригинальной работы.

    25-гидроксихолекальциферол наиболее эффективен для повышения уровня 25-гидроксивитамина D в сыворотке крови

    Достижение оптимального уровня 25-гидроксивитамина D (25(OH)D) с помощью диеты затруднено, так как большинство продуктов содержат низкий уровень витамина D. Поэтому многие люди прибегают к использованию пищевых добавок, содержащих витамин D2, витамин D3 или 25(OH)D. )D3 для достижения адекватной концентрации 25(OH)D в сыворотке. Долгосрочные исследования пищевых добавок показали, что 25(OH)D3 более эффективно повышает концентрацию 25(OH)D в сыворотке, чем витамин D3.Однако ни в одном из этих исследований не изучалась фармакокинетика добавок. Графф-Армас и его коллеги провели долгосрочное фармакокинетическое исследование и сообщили о результатах этой работы в выпуске The Journal of Nutrition за январь 2020 года.

    субъекта (n=91) получали добавки в течение 6 месяцев с последующим с 6-месячным периодом вымывания в рандомизированном двойном слепом исследовании. Добавки содержали 10, 15 или 20 мкг 25(OH)D3 или 20 мкг витамина D3. Сыворотка уровни 25(OH)D определяли в несколько моментов времени и Фармакокинетические параметры были рассчитаны для каждого человека.

    Различий в исходном уровне 25(OH)D между группами не было. Повышение уровня 25(OH)D в сыворотке крови было выше в группе, получавшей 25(OH)D3, чем в группе, получавшей витамин D3. Равновесные уровни были достигнуты быстрее у тех, кто получал 15 или 20 мкг 25(OH)D3, чем у тех, кто получал витамин D3, а элиминация после прекращения приема добавки также была выше у тех, кто принимал 25(OH)D3. Эти данные привели авторов к выводу, что 25(OH)D3 в 3 раза эффективнее витамина D3 в повышении концентрации 25(OH)D в сыворотке крови.

    Ссылки Graeff-Armas LA, Bendik I, Kunz I, Schoop R, Hull S, Beck M. Дополнительный прием 25-гидроксихолекальциферола более эффективен, чем холекальциферол, в повышении концентрации 25-гидроксивитамина D в сыворотке у пожилых людей. Journal of Nutrition , DOI: https://doi.org/10.1093/jn/nxz209.

    Изображение предоставлено: canva.com

    Исключительные научные и вдохновляющие докладчики

    Получите доступ к более чем 60 часам лучшей научной и последней клинической информации в удобное для вас время.
    Узнайте больше и получите доступ

    Нэнси Тернер, доктор философии

    Нэнси Тернер — профессор диетологии Мичиганского государственного университета. Ее исследования сосредоточены на роли диеты в лечении рака толстой кишки и воспалительных заболеваний кишечника. Она является автором многих работ по этой теме, а также соредактором книги и соавтором учебника.

    Уровни гидроксивитамина D (D2 и D3) по данным LCMSMS, Saint Francis Health System, Tulsa, Oklahoma


    25 — УРОВНИ ГИДРОКСИВИТАМИНА D (D2 и D3) по данным LCMSMS

    ВЫПОЛНЕН: Понедельник — Пятница

     

    МЕТОДИКА ИСПЫТАНИЙ: Высокоэффективный трехквадрупольный масс-спектрометр для жидкостной хроматографии  (ЖХ/МСМС).

     

    ТРЕБОВАНИЯ К ОБРАЗЦАМ:

    • Соберите: 5 мл Золотой (сыворотка) или красный тюбик. Отдельная сыворотка (минимальный требуемый объем 0,5 мл)
    • Мин. Коллекция: 1,0 мл цельной крови
    • Транспорт: Охлаждение
    • Стабильность: После отделения сыворотки. Окружающая среда: 24 часа; В холодильнике: 1 неделя. Заморожено: 1 месяц
    • Неприемлемые условия: Образцы при комнатной температуре старше 24 часов.

    * Для одних только 25-гидроксивитаминов D2 и D3 не существует установленных нормальных значений.

     

    РЕФЕРЕНТНЫЙ ИНТЕРВАЛ:

    Нормальные диапазоны основаны на литературных значениях и мнении экспертов (Таблица 1) до тех пор, пока не будут достигнуты значения для конкретной популяции.

    25-гидроксивитамин D Всего (D2 и D3):

    < 10 нг/мл

    Дефицит

    10 – 30 нг/мл

    Недостаточность

    30 – 100 нг/мл

    Достаточность

    >100 нг/мл

    Возможная токсичность


    ПОЯСНИТЕЛЬНЫЕ ДАННЫЕ:

    25-гидроксивитамин D Всего (D2 и D3):

     

    < 10 нг/мл

    Дефицит

    10 – 30 нг/мл

    Недостаточность

    30 – 100 нг/мл

    Достаточность

    >100 нг/мл

    Возможная токсичность

      

    Витамин D помогает организму усваивать кальций, который необходим для роста и здоровья костей.Недостаток витамина D может привести к заболеваниям костей, таким как остеопороз или рахит. Витамин D также играет роль в нервной, мышечной и иммунной системах.

    Существует три источника витамина D: через кожу после воздействия солнечных лучей, через пищу и из пищевых добавок.

    Ограничения теста: Эта методика не подходит для детей младше 1 года. Значительные концентрации эпимеров С-3 25-ОН витаминов D2 и D3 обычно обнаруживаются у младенцев. Это может привести к переоценке общего уровня 25-OHD.Поэтому измерение общего содержания 25-OHD у детей в возрасте до 1 года не будет проводиться с помощью ЖХ/МС-МС в этом учреждении. Эти образцы будут переданы на анализ.

    Уровни витамина D в сыворотке по данным жидкостной хроматографии и тандемной масс-спектрометрии (ЖХ/МСМС).

    Домашний тест на витамин D — простой тест на витамин D

    Дефицит витамина D

    Низкий уровень витамина D может привести к дефициту витамина D. Дефицит витамина D может привести к таким симптомам, как усталость, депрессия, боль в суставах и многим другим.Кроме того, низкий уровень витамина D также может быть связан с серьезными заболеваниями, такими как болезни сердца и слабость костей (в форме остеомаляции).

    Основной причиной недостаточности витамина D является отсутствие пребывания на солнце. Это потому, что ваше тело вырабатывает витамин D, когда ваша кожа вступает в контакт с солнечным светом. Пищевые источники витамина D немногочисленны и редки, поэтому солнечный свет на самом деле является основным источником витамина D в организме. К счастью, домашний тест на дефицит витамина, который проверяет уровень витамина D, может помочь вам узнать, получаете ли вы достаточное количество этого ключевого вещества. питательное вещество.

    Факторы риска дефицита витамина D включают следующее:

    • Анамнез желудочного шунтирования
    • Аллергия на молочные продукты
    • Непереносимость лактозы
    • Веганская или ово-вегетарианская диета
    • Состояния мальабсорбции жиров, такие как глютеновая болезнь, язвенный колит и болезнь Крона

    Медицинские работники часто назначают добавки с высокими дозами витамина D, чтобы как можно быстрее устранить дефицит витамина D.(Однако, поскольку прием слишком большого количества витамина D может привести к токсичности, обязательно проконсультируйтесь со своим лечащим врачом, прежде чем принимать высокие дозы витамина D.)

    Узнайте больше о дефиците витамина D:

    Симптомы дефицита витамина D


    Токсичность витамина D

    Прием слишком большого количества витамина D может привести к токсичности витамина D — это означает, что ваш организм не имеет оптимального уровня витамина D, потому что на самом деле он получает слишком много витамина D.Токсичность противоположна дефициту витамина D и связана с избыточным усвоением кальция (что может привести к состоянию, известному как гиперкальциемия).

    К счастью, частое пребывание на солнце не приводит к токсичности витамина D, потому что солнечный свет расщепляет лишний витамин D в коже.

    Общие симптомы отравления витамином D включают:


    • Камни в почках
    • Анорексия
    • Диарея, запор, тошнота и рвота
    • Боль в костях
    • Частое мочеиспускание
    • Сонливость
    • Постоянные головные боли
    • Нерегулярное сердцебиение

    Достаточное количество витамина D, уровень 25-гидроксивитамина D в сыворотке не менее 30 нг/мл снижает риск неблагоприятных клинических исходов у пациентов с инфекцией COVID-19

    Аннотация

    Фон

    . Исследовать взаимосвязь между уровнями 25-гидроксивитамина D в сыворотке и его влиянием на неблагоприятные клинические исходы, а также параметры иммунной функции и смертность из-за инфекции SARS-CoV-2.

    Дизайн исследования

    Проанализированы больничные данные о 235 пациентах, инфицированных COVID-19.

    Результаты

    На основании критериев CDC среди пациентов нашего исследования у 74% была тяжелая инфекция COVID-19, а у 32,8% было достаточно витамина D. После поправки на смешанные факторы была выявлена ​​значительная связь между достаточностью витамина D и снижением клинической тяжести, уровнями С-реактивного белка (СРБ) в сыворотке крови в условиях стационарной смертности и увеличением процентного содержания лимфоцитов.Только 9,7% пациентов старше 40 лет, у которых было достаточно витамина D, умерли от инфекции по сравнению с 20%, у которых уровень 25(OH)D в крови был <30 нг/мл. Значительное снижение сывороточного СРБ, маркера воспаления, наряду с повышенным процентным содержанием лимфоцитов предполагает, что достаточность витамина D также может помочь модулировать иммунный ответ, возможно, за счет снижения риска цитокинового шторма в ответ на эту вирусную инфекцию.

    Заключение

    Таким образом, рекомендуется, чтобы улучшение статуса витамина D у населения в целом и, в частности, у госпитализированных пациентов имело потенциальную пользу в снижении тяжести заболеваний и смертности, связанных с заражением COVID-19.

    Образец цитирования: Магбули З., Сахраян М.А., Эбрахими М., Пазоки М., Кафан С., Тебриз Х.М. и др. (2020) Достаточность витамина D, уровень 25-гидроксивитамина D в сыворотке не менее 30 нг/мл снижает риск неблагоприятных клинических исходов у пациентов с инфекцией COVID-19. ПЛОС ОДИН 15(9): е0239799. https://doi.org/10.1371/journal.pone.0239799

    Редактор: Мухаммед Адриш, BronxCare Health System, филиал Медицинской школы Икана на горе Синай, штат Нью-Йорк, США, США

    Получено: 19 июля 2020 г .; Принято: 14 сентября 2020 г .; Опубликовано: 25 сентября 2020 г.

    Авторское право: © 2020 Maghbooli et al.Это статья с открытым доступом, распространяемая в соответствии с условиями лицензии Creative Commons Attribution License, которая разрешает неограниченное использование, распространение и воспроизведение на любом носителе при условии указания автора и источника.

    Доступность данных: Данные являются частью стационарной базы данных регистра COVID-19 больницы Сина (SHCo-19R) и использовались по лицензии для текущего исследования. Наборы данных, использованные и проанализированные в ходе текущего исследования, будут доступны в Исследовательском центре развития больницы Сина (Dr.Хейл Ашраф; [email protected]) по обоснованному запросу. Согласно совету по этике Тегеранского университета медицинских наук, доступ к данным должен быть разрешен после рассмотрения комитетом по исследованию COVID-19.

    Финансирование: Автор(ы) не получали специального финансирования для этой работы.

    Конкурирующие интересы: Авторы заявили об отсутствии конкурирующих интересов.

    Исходная информация

    Коронавирусное заболевание (COVID-19) представляет собой респираторное и системное заболевание, вызванное «тяжелым острым респираторным синдромом коронавирус 2 (SARS-CoV-2)» с диапазоном тяжести от легких респираторных симптомов до тяжелого поражения легких, органная недостаточность и смерть [1].11 марта вспышка COVID-19 была охарактеризована ВОЗ как пандемия [2]. В настоящее время он поражает 212 стран и территорий по всему миру, где подтверждено около 5 041 620 случаев заболевания коронавирусом, из которых 327 062 человека умерли по состоянию на 20 мая 2020 года.

    Распространение вируса в Иране было быстрым, и к 20 марта 2020 года была заражена вся 31 провинция. Общее количество подтвержденных случаев на 20 мая 2020 г. составило 126 949 человек, 7 183 человека умерли; 86 смертей на 1 млн населения (https://www.worldometers.info/coronavirus/Iran).

    Быстрое распространение COVID-19 определено как чрезвычайная ситуация в области общественного здравоохранения, имеющая международное значение. Полная клиническая картина COVID-19 до конца не известна, но она связана со значительными респираторными симптомами и в некоторых случаях вызывает острый респираторный дистресс-синдром (ОРДС) с полиорганной недостаточностью, особенно у пожилых пациентов с историей лечения хронических заболеваний [3]. ].

    Недавно были проведены некоторые клинические испытания, такие как плазма реконвалесцентов, кластеризованные короткие палиндромные повторы с регулярными интервалами (CRISPR), мезенхимальные стволовые клетки (МСК), ремдесивир в качестве противовирусной терапии и дексаметазон в качестве противовоспалительного препарата для людей, страдающих от COVID-19. 19.Безопасность и эффективность этих противовирусных стратегий еще не доказана и находится на рассмотрении [4–7].

    Среди препаратов, подтвержденных Управлением по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов (FDA), ремдесивир и дексаметазон являются единственными препаратами, для которых была показана возможность снизить смертность и улучшить первичные исходы у пациентов с COVID-19 [6, 7].

    Следует отметить, что существует острая необходимость не только в разработке вакцины для предотвращения инфекции, но и в дополнительных терапевтических средствах для лечения инфекции у всех пациентов с COVID-19, а также в других вмешательствах, помогающих снизить риск заражения и его серьезных последствий. последствия для здоровья.

    Вирус инфицирует пневмоциты II типа и энтероциты как первичные клетки-мишени [8]. Спайковые белки вируса облегчают проникновение вируса в клетки-мишени за счет связывания с ангиотензинпревращающим ферментом 2 (АПФ-2) на поверхности клеток [9]. ACE-2, регулятор ренин-ангиотензиновой системы, распределяется во многих тканях организма, включая легкие, почки, желудочно-кишечный тракт (ЖКТ) и сердечно-сосудистую систему [10], что может объяснить полиорганную недостаточность у восприимчивых пациентов.

    Было высказано предположение, что витамин D обладает защитным действием против COVID-19. Доказано, что витамин D обладает иммуномодулирующей активностью. Витамин D [1,25-дигидроксивитамин D; 1,25(OH)2D], взаимодействуя со своим рецептором (VDR) в иммунных клетках, модулирует врожденную и приобретенную иммунную систему в ответ на инвазию бактериальных и вирусных патогенов. [11]. Он также действует как модулятор ренин-ангиотензинового пути и подавляет АПФ-2 [12]. Следовательно, витамин D может помочь в лечении COVID-19, предотвращая цитокиновый шторм и последующий ОРДС, который обычно является причиной смертности [13].

    Иран — солнечная страна, но распространенность дефицита витамина D высока, особенно у пожилых людей [14, 15], у которых после воздействия SARS-CoV-2 наблюдаются более тяжелые клинические проявления. Наша гипотеза заключается в том, что достаточное количество витамина D снизит риск клинической тяжести и неблагоприятных клинических исходов, включая смертность, связанную с инфекцией COVID-19.

    Материалы и методы

    Дизайн исследования и участники

    Это перекрестный анализ базы данных COVID-19 в больнице Сина, Тегеран, Иран.

    Данные собирались до 1 мая 2020 г.

    Настоящее исследование было одобрено комиссией по этике Тегеранского университета медицинских наук (IR.TUMS.VCR.REC.1399.338).

    Источник данных

    больничных медицинских карт были проанализированы из базы данных стационаров больницы Sina Hospital COVID-19 Registry (SHCo-19R) [16]. SHCo-19R — это постоянный проспективный больничный регистр пациентов с диагнозом COVID-19, поступающих в отделение неотложной помощи больницы Сина, входящей в состав Тегеранского университета медицинских наук.

    Пациенты и сбор данных.

    Диагноз был поставлен специалистами-инфекционистами на основании временного руководства ВОЗ и рекомендаций Иранского национального комитета по COVID-19 [16]. Пациенты были в возрасте 18 лет и старше с симптомами острой инфекции дыхательных путей (например, лихорадкой, кашлем, одышкой) без какой-либо другой этиологии, которая полностью объясняла бы клиническую картину. Диагноз был подтвержден результатами компьютерной томографии грудной клетки (КТ), совместимыми с COVID-19, или окончательным диагнозом COVID-19 с помощью полимеразной цепной реакции в реальном времени (RT-PCR).

    Для оценки тяжести заболевания и прогноза использовали

    критерия CDC; который включает легкую-среднетяжелую (легкие респираторные симптомы и лихорадка, в среднем через 5–6 дней после заражения), тяжелое заболевание (одышка, частота дыхания ≥30/мин, сатурация крови кислородом ≤ 93% и/или легочные инфильтраты >50 % легочного поля в течение 24-48 часов) и критические (дыхательная недостаточность, септический шок и/или полиорганная дисфункция/отказ). Пациенты с не менее чем двумя осложнениями, включая острый респираторный дистресс-синдром (ОРДС), острую сердечную травму (ACI), острую почечную недостаточность (AKI) или острое повреждение печени, рассматривают как полиорганное поражение.Гипоксия определяется как уровень насыщения артериальной крови кислородом ниже 90%. Тяжелые и критические категории были определены как «тяжелые» при анализе данных.

    Учебные измерения

    Данные включали следующую информацию: демографические данные (возраст, пол, индекс массы тела (ИМТ)), привычку курить, историю болезни, основные клинические симптомы и время их появления, результаты ОТ-ПЦР, рентгенологические данные, лабораторные данные, сопутствующие заболевания и прогрессирование болезни.

    Лабораторное обследование при поступлении в стационар или вскоре после него включало общий анализ крови, биохимический анализ крови (общий 25-гидроксивитамин D [25(OH)D], кальций (Ca), фосфор (P), магний (Mg) , натрий (Na), калий (К), аланинтрансаминаза (АЛТ), аспартатаминотрансфераза (АСТ), креатинкиназа (КК), лактатдегидрогеназа (ЛДГ), креатинфосфокиназа (КФК), С-реактивный белок (СРБ), прокальцитонин (ПКТ), тропонин I и скорость оседания эритроцитов (СОЭ), а также газы артериальной крови (РО2, РСО2, НСО3, рН).

    Общий уровень 25(OH)D в сыворотке измеряли с помощью электрохемилюминесценции (Abbott Architect) с пределом количественного значения 2,2 нг/мл при 20% вариации коэффициента (CV).

    В целом, пороговое значение 30 нг/мл было использовано для определения достаточности витамина D на основании Практического руководства Эндокринологического общества по витамину D, которое определяло дефицит и недостаточность витамина D как уровень циркулирующего 25(OH)D <20 нг/мл и 20–29 нг/мл соответственно [17].

    Диагностические результаты компьютерной томографии (КТ) грудной клетки были предоставлены двумя рентгенологами независимо друг от друга, а затем перепроверены.Для пациентов с противоречивыми результатами диагностики или с подозрением на COVID-19 окончательный диагноз был поставлен после обсуждения двумя радиологами.

    В настоящем исследовании использовались только первые лабораторные данные и результаты КТ после госпитализации.

    Статистический анализ.

    Данные были проанализированы с помощью статистического программного обеспечения SPSS (версия 20). Уровни 25(OH)D, CPK и LDH не имели нормального распределения, для коррекции их нормального распределения применяли логарифмическое преобразование.Непрерывные переменные были представлены как среднее (стандартное отклонение [SD]) для нормально распределенных или медиана (межквартильный размах [IQR]) для ненормально распределенных данных, а t-критерий Стьюдента и U-критерий Манна-Уитни использовались для сравнения нормального и ненормального распределения. — нормально распределенные переменные. Категориальные переменные были представлены в процентах, а критерий хи-квадрат был применен для изучения процентных различий признаков и симптомов, требующих искусственной вентиляции легких, шока, полиорганной недостаточности и требующих интенсивной терапии и показателей госпитальной смертности у пациентов с дефицитом витамина D и без него / недостаточность.

    Модель обратной логистической регрессии использовалась для определения независимой связи достаточности витамина D с тяжестью заболевания. Значения P <0,05 считались значимыми.

    Результаты

    В общей сложности 611 пациентов с COVID-19 были зарегистрированы в базе данных Sina Hospital COVID-19 до 1 мая 2020 года. Уровень OH)D на момент госпитализации.Средний возраст составил 58,7 лет ± 15,2 стандартного отклонения (диапазон: 20–90 лет), 37,4% пациентов были в возрасте 65 лет и старше. У всех пациентов был отчет КТ, но у 31,06% пациентов были результаты ОТ-ПЦР. Среди всех пациентов 66% имели по крайней мере хроническое заболевание в анамнезе; 36,6% диабет, 44,4% гипертония, 1,3% иммунологические нарушения, 1,3% ХОБЛ, 22,1% заболевания сердца, 0,9% злокачественные новообразования, 5,5% заболевания легких, 4,3% астма, 3% ревматологические заболевания. Кроме того, у 0,4% пациентов был цирроз печени, а у 0,9% пациентов был ВИЧ-положительный статус.Исходные характеристики 235 пациентов представлены в таблицах 1 и 2.

    Клинические признаки COVID и достаточность витамина D

    Пороговое значение, равное или превышающее 30 нг/мл 25(OH)D, использовалось для определения достаточности витамина D. В целом у 67,2% пациентов уровень 25(OH)D был ниже 30 нг/мл.

    Для оценки роли статуса витамина D в отношении клинических признаков заболевания все данные были разделены на две подгруппы на основе уровней 25(OH)D, которые были ниже или 30 нг/мл.

    Достаточность витамина D была связана со статистически значимым более низким риском потери сознания и гипоксии, определяемым уровнем насыщения артериальной крови кислородом ниже 90%. СРБ в сыворотке и процентное содержание лимфоцитов в крови были значительно ниже и выше соответственно у пациентов с достаточным содержанием витамина D (таблицы 3 и 4). Не было выявлено существенных различий в продолжительности госпитализации и поступлении в ОИТ между пациентами с достаточностью витамина D и без нее (таблица 3).

    Оценка смертности в популяции пациентов показала, что никто в возрасте до 40 лет не умер в результате заражения COVID-19. Однако 16,3% пациентов в возрасте 40 лет и старше умерли от инфекции. Из 206 пациентов в возрасте 40 лет и старше у 20% уровень 25(OH)D в крови был <30 нг/мл, тогда как только у 9,7% умерших уровень (25OH)D в крови был не менее 30 нг/мл. (р = 0,04). Кроме того, только 6,3% пациентов старше 40 лет умерли с уровнем 25(OH)D в крови 40 нг/мл или выше (рис. 1).

    Рис. 1. Связь между статусом витамина D и стационарной смертностью из-за COVID-19.

    Диаграмма рассеивания смертности среди пациентов с уровнем 25(OH)D в сыворотке крови. Красные точки обозначают стационарных пациентов, которые погибли, а черные точки представляют пациентов, которые выжили. Сплошная черная линия отделяет пациентов с дефицитом/недостаточностью витамина D (под сплошной линией) от пациентов с достаточным содержанием витамина D (над сплошной линией). Количество красных точек (госпитальная смертность) над сплошной линией значительно меньше по сравнению с точками под линией.Кроме того, тенденция снижения стационарной летальности сохраняется при более высоких уровнях 25(OH)D в сыворотке крови. Пунктирная линия представляет уровень 25(OH)D в сыворотке 40 нг/мл. Смертность (красные точки) очень редка у пациентов с уровнем 25(OH)D в сыворотке не менее 40 нг/мл (над пунктирной линией). Оценка смертности в популяции пациентов показала, что никто в возрасте до 40 лет не умер в результате заражения COVID-19. Однако 16,3% пациентов в возрасте 40 лет и старше умерли от инфекции. Из 206 пациентов в возрасте 40 лет и старше у 20% уровень 25(OH)D в крови был <30 нг/мл, тогда как только у 9.У 7% погибших уровень 25OH)D в крови составлял не менее 30 нг/мл (p = 0,04). Кроме того, только 6,3% пациентов старше 40 лет умерли с уровнем 25(OH)D в крови 40 нг/мл или выше.

    https://doi.org/10.1371/journal.pone.0239799.g001

    Тяжесть COVID-19 и достаточность витамина D

    Согласно критериям CDC, среди пациентов нашего исследования у 74% была тяжелая форма инфекции COVID-19. Анализ данных показал, что тяжелая форма инфекции была менее распространена у пациентов с достаточностью витамина D (63.6% против 77,2% р = 0,02).

    В модели обратной логистической регрессии после поправки на возраст, пол, ИМТ, курение и хронические заболевания в анамнезе были выявлены значительные независимые связи между достаточностью витамина D (p = 0,01) и более низким ИМТ (p = 0,02) с уменьшением тяжести заболевания. .

    Обсуждение

    Для оценки связи между достаточностью витамина D и тяжестью заболевания все пациенты были разделены на категории на основе порогового значения 30 нг/мл для 25(OH)D в соответствии с рекомендациями Эндокринного общества. 14 Наши данные показали, что уровень 25(OH)D не менее 30 нг/мл был связан со значительным снижением тяжести клинических исходов, связанных с инфекцией COVID-19.

    На основании различных руководств пороговое значение 25(OH)D в сыворотке установлено на уровне 20–30 нг/мл для здоровья костей [17–20]. Что касается нескелетных эффектов витамина D, включая иммунную систему, было высказано предположение, что требуется более высокий уровень 25(OH)D в крови не менее 30 нг/мл [21–23].

    В нашем исследовании только 32.8% пациентов с подтвержденной инфекцией COVID-19 получали достаточно витамина D. Примечательно, что вспышка COVID-19 началась зимой. В 1981 г. была предложена гипотеза «сезонного стимула» для объяснения эпидемий гриппа А в период зимнего солнцестояния [24]. Биология, физиология и эпидемиология витамина D указывают на то, что витамин D является вероятным кандидатом на роль «сезонного стимула», поскольку уровень 25(OH)Da в крови самый низкий в конце зимы [25].

    В общенациональной британской когорте 1958 года рождения Berry et al.[26] сообщили о связи между статусом витамина D и сезонными инфекциями. Авторы оценили 25(OH)D, функцию легких, форсированную жизненную емкость легких и респираторные инфекции у 6789 участников в возрасте от 45 лет. Авторы сообщают: «Распространенность респираторных инфекций имеет четкую сезонную зависимость, противоположную характеру концентраций 25(OH)D». Также они представили линейную связь между статусом витамина D и сезонными инфекциями и функцией легких. Каждое повышение уровня 25(OH)D в сыворотке крови на 10 нмоль/л (4 нг/мл) было связано с уменьшением риска инфекции на 7%.

    Недавно несколько исследователей упомянули о влиянии витамина D на профилактику COVID-19 или об использовании витамина D в качестве стратегии вмешательства у пациентов, пораженных SARS-CoV-2. Это предположение в значительной степени основано на влиянии статуса витамина D на инфекционное заболевание гриппом. Метаанализ рандомизированных контролируемых исследований показывает, что улучшение статуса витамина D у детей и взрослых было связано со снижением риска инфекций верхних или нижних дыхательных путей [27].

    Возможная роль витамина D при инфекционных заболеваниях, таких как COVID-19, объясняется его регулирующей ролью в отношении приобретенного иммунитета и врожденного иммунитета [11].Существует сложное взаимодействие между витамином D, инфекцией и иммунной системой. Чтобы помочь регулировать врожденный иммунитет, 1,25(OH)2D вырабатывается в макрофагах в ответ на стимуляцию толл-подобных рецепторов при связывании инфекционного агента. 1,25(OH)D связывается с VDR в макрофагах, что приводит к увеличению продукции антимикробных пептидов (AMP), таких как дефенсин и кателицидин, обладающих противовирусным действием [28]. В путях приобретенного иммунитета 1,25(OH)2D оказывает более модулирующее действие.1,25(OH)2D ингибирует активацию В-клеток [29] и синтез иммуноглобулинов [29]. Этот гормон также стимулирует клетки Treg, которые отвечают за противоинфекционное действие, индуцируя выработку IL-10. Это приводит к подавлению клеток Th2 и Th27 и продукции IFNγ, IL-17, IL-6, IL-23 и IL-2 и делает клетки Th3 преобладающими. Клетки Th3 ограничивают воспалительные процессы, ингибируя опосредованные клетками Th2 цитокины и фактор некроза опухоли α (TNFα) [11, 30, 31]. Следует отметить, что активная форма витамина D регулирует инвариантные NK Т-клетки (iNKT), которые являются регуляторными клетками для связи систем врожденного и адаптивного иммунитета [30].Наши результаты очень хорошо согласуются с иммуномодулирующим эффектом витамина D. Наши результаты показали, что процент лимфоцитов у пациентов с дефицитом/недостаточностью витамина D был ниже, чем у пациентов с достаточностью витамина D. Недавнее исследование показало, что процентное содержание лимфоцитов можно использовать в качестве надежного показателя для классификации умеренных, тяжелых и критических типов заболеваний независимо от любых других вспомогательных показателей [32].

    Действительно, противовоспалительная роль 1,25(OH)2D может объяснить защитную роль витамина D против гиперреакции иммунной системы и цитокинового шторма в подгруппе пациентов с тяжелой формой COVID-19.Это также согласуется с недавним наблюдением, что С-реактивный белок (СРБ), суррогат статуса витамина D, был связан с тяжестью COVID-19 [33]. Они пришли к выводу, что более высокие уровни СРБ, связанные с дефицитом витамина D, связаны с повышенным риском тяжелого течения COVID-19 [33]. Их вывод согласуется с нашими результатами. Наши результаты показали, что уровни СРБ у пациентов с более высоким уровнем 25(OH)D в сыворотке были ниже, чем у пациентов с уровнем 25(OH)D в сыворотке <30 нг/мл (таблицы 3 и 4).Кроме того, тяжесть инфекции COVID-19 у пациентов с достаточностью витамина D была ниже, чем у других пациентов с более высоким уровнем 25(OH)D. Это открытие можно объяснить противовоспалительным действием витамина D на снижение воспалительных маркеров, таких как СРБ, которое наблюдалось в нашем исследовании. Этот противовоспалительный эффект витамина D может предотвратить цитокиновый шторм у пациентов с COVID-19 и может объяснить снижение риска тяжести и смертности, наблюдаемое у наших пациентов, получавших достаточное количество витамина D.Недавнее исследование показало, что на ранней стадии COVID-19 уровни СРБ положительно коррелировали с поражением легких и могли отражать тяжесть заболевания [34]. Кроме того, уровни СРБ у пациентов с тяжелым течением COVID-19 значительно повышались на начальном этапе, до результатов КТ [35]. Важно отметить, что в соответствии с нашим исследованием уровни СРБ в сыворотке, которые были связаны с развитием заболевания, предсказывали раннее тяжелое течение COVID-19 [35].

    По предварительной оценке основных состояний здоровья пациентов с COVID-19 в США 37.6% пациентов имели одно или несколько основных заболеваний или факторов риска [36]. Процент пациентов с COVID-19 по крайней мере с одним основным заболеванием или фактором риска был выше среди тех, кто нуждался в госпитализации в отделения интенсивной терапии (ОИТ) (358 из 457, 78%) [36].

    Чтобы оценить независимую роль достаточности витамина D в тяжести COVID-19, была использована модель логистической регрессии для корректировки возраста, пола, курения и как минимум одного основного состояния здоровья, а также ожирения. Наше открытие показало, что пациенты с уровнем 25(OH)D менее 30 нг/мл имели RR = 1.59 связаны с тяжестью COVID-19.

    В недавнем исследовании средний уровень 25(OH)D для 20 европейских стран был связан с заболеваемостью и смертностью, вызванными COVID-19 [37]. Отрицательные корреляции между средними уровнями 25(OH)D (в среднем 56 ммоль/л, SD 10,61; 22,4 нг/мл, SD 4,2) в каждой стране и числом случаев COVID-19/1 М (в среднем 295,95, SD 298,7, и смертность/1 М (среднее значение 5,96, стандартное отклонение 15,13). Их результаты согласуются с нашими выводами, которые показывают, что риск смертности пациента был ниже у пациентов, получавших достаточное количество витамина D (рис. 1).

    Стоит отметить некоторые ограничения в нашем исследовании. Во-первых, мы включили пациентов, у которых были зарегистрированы уровни 25(OH)D. Некоторые смешанные факторы, такие как курение и социально-экономический статус, не были зарегистрированы для всех пациентов и могли оказать вероятное влияние на тяжесть течения COVID-19. Также тест ОТ-ПЦР проводился не у всех пациентов с клиническими признаками COVID-19. Во-вторых, дизайн нашего исследования является поперечным. Таким образом, мы не можем объяснить причинно-следственную связь достаточности витамина D и снижения риска тяжести инфекции COVID-19.При планировании крупномасштабных исследований и рандомизированных клинических испытаний (РКИ) необходимо оценить взаимодействие между ними.

    Заключение

    Настоящее исследование выявило независимую связь между достаточностью витамина D [25(OH)D ≥ 30 нг/мл] и снижением риска неблагоприятных клинических исходов от COVID-19. Тяжесть клинических исходов от COVID-19 и смертность были снижены у пациентов, получавших достаточное количество витамина D. Клинические признаки также значительно отличались у пациентов, получавших достаточное количество витамина D.У них был более низкий риск потери сознания и гипоксии. Пациенты с достаточным количеством витамина D имели значительно более низкие уровни маркера воспаления СРБ в крови и имели более высокое общее количество лимфоцитов в крови, что позволяет предположить, что достаточное количество витамина D улучшило иммунную функцию у этих пациентов и повысило маркеры воспаления. Это благотворное влияние на иммунную систему может также снизить риск заражения этой коварной потенциально опасной для жизни вирусной инфекцией. Рекомендуется разработать дальнейшие исследования, включая РКИ, для оценки роли статуса витамина D в риске развития инфекции COVID-19 и смягчении осложнений и смертности у инфицированных вирусом.Остается спорным вопрос о том, каким должен быть оптимальный уровень 25(OH)D в сыворотке для максимизации его воздействия на иммунную систему. Мы действительно наблюдали, что 6,3% пациентов, у которых уровень 25(OH)D в крови составлял не менее 40 нг/мл, скончались от инфекции по сравнению с 9,7% и 20%, которые умерли и имели уровень циркулирующей крови выше и ниже 30 нг/мл. нг/мл соответственно. Таким образом, уровень в крови не менее 40 нг/мл может быть оптимальным для иммуномодулирующего действия витамина D. Поэтому, основываясь на доступной литературе и результатах этого исследования, разумно рекомендовать добавки витамина D в соответствии с рекомендациями, рекомендованными Эндокринным обществом, для достижения уровня 25(OH)D в крови не менее 30/мл детям и взрослых, чтобы потенциально снизить риск заражения, а также для всех пациентов с COVID-19, особенно для госпитализированных.

    Благодарности

    Мы благодарны всем поставщикам медицинских услуг больницы Сина, которые оказывают помощь пациентам с COVID-19. Мы благодарны Исследовательскому центру развития больницы Сина за его поддержку. Авторы выражают благодарность членам Кризисного комитета по COVID-19 больницы Сина за помощь и консультации.

    Каталожные номера

    1. 1. Zhu N, Zhang D, Wang W, Li X, Yang B, Song J и др. Новый коронавирус от пациентов с пневмонией в Китае, 2019 г.Медицинский журнал Новой Англии. 2020. пмид:31978945
    2. 2. Кучинотта Д., Ванелли М. ВОЗ объявляет COVID-19 пандемией. Acta bio-medica: Atenei Parmensis. 2020;91(1):157–60. Эпаб 20.03.2020. пмид:32191675.
    3. 3. Лю К., Чен Ю., Лин Р., Хан К. Клинические особенности COVID-19 у пожилых пациентов: сравнение с пациентами молодого и среднего возраста. Журнал инфекции. 2020. пмид:32171866
    4. 4. Джойнер М.Дж., Райт Р.С., Фэйрвезер Д., Сенефельд Дж.В., Бруно К.А., Классен С.А. и др.Ранние показатели безопасности реконвалесцентной плазмы COVID-19 у 5000 пациентов. Журнал клинических исследований. 2020. Эпублик 2020/06/12. пмид:32525844.
    5. 5. Чен С.Дж., Ван С.К., Чен Ю.К. Новые противовирусные стратегии лечения COVID-19: обзор. Микроорганизмы. 2020;8(9). Эпаб 2020/08/23. пмид:32825283.
    6. 6. Beigel JH, Tomashek KM, Dodd LE, Mehta AK, Zingman BS, Kalil AC, et al. Ремдесивир для лечения Covid-19 — предварительный отчет. Медицинский журнал Новой Англии.2020. Эпаб 24.05.2020. пмид:32445440.
    7. 7. Horby P, Lim WS, Emberson JR, Mafham M, Bell JL, Linsell L, et al. Дексаметазон у госпитализированных пациентов с Covid-19 — предварительный отчет. Медицинский журнал Новой Англии. 2020. Эпублик 2020/07/18. пмид:32678530.
    8. 8. Lamers MM, Beumer J, van der Vaart J, Knoops K, Puschhof J, Breugem TI, et al. SARS-CoV-2 продуктивно инфицирует энтероциты кишечника человека. Наука. 2020:eabc1669. пмид:32358202
    9. 9.Ортега Дж.Т., Серрано М.Л., Пухоль Ф.Х., Рангель Х.Р. Роль изменений шиповидного белка SARS-CoV-2 во взаимодействии с человеческим рецептором ACE2: анализ in silico. журнал ЭКСЛИ. 2020;19:410. пмид:32210742
    10. 10. Геблави М., Ван К., Вивейрос А., Нгуен К., Чжун Дж.-С., Тернер А.Дж. и др. Ангиотензинпревращающий фермент 2: рецептор SARS-CoV-2 и регулятор ренин-ангиотензиновой системы: празднование 20-летия открытия ACE2. Исследование тиража. 2020;126(10):1456–74.пмид:32264791
    11. 11. Грубер-Бзура БМ. Витамин D и грипп — профилактика или терапия? Международный журнал молекулярных наук. 2018;19(8). Эпб 2018/08/18. пмид:30115864.
    12. 12. Xu J, Yang J, Chen J, Luo Q, Zhang Q, Zhang H. Витамин D облегчает индуцированное липополисахаридом острое повреждение легких посредством регуляции системы ренинангиотензина. Об этом сообщает молекулярная медицина. 2017;16(5):7432–8. Эпаб 2017/09/26. пмид: 28944831.
    13. 13. Xu Z, Shi L, Wang Y, Zhang J, Huang L, Zhang C и др.Патологические проявления COVID-19, связанные с острым респираторным дистресс-синдромом. Респираторное лекарство Ланцет. 2020;8(4):420–2. пмид:32085846
    14. 14. Лариджани Б., Хоссейн-Нежад А., Фейзабад Э., Магбули З., Адиби Х., Рамезани М. и др. Дефицит витамина D, маркеры обмена костной ткани и причинные факторы у подростков: перекрестное исследование. Журнал диабета и метаболических расстройств. 2016;15(1):46. пмид:27752482
    15. 15. Табризи Р., Мусазаде М., Акбари М., Даббагманеш М.Х., Мохамадхани М., Асеми З. и др.Высокая распространенность дефицита витамина D среди иранского населения: систематический обзор и метаанализ. Иранский журнал медицинских наук. 2018;43(2):125. пмид:29749981
    16. 16. Талебпур М., Хадади А., Ораи А., Ашраф Х. Обоснование и дизайн реестра в справочно-образовательном медицинском центре в Тегеране, Иран: Реестр Covid-19 больницы Сина (SHCo-19R).
    17. 17. Холик М.Ф., Бинкли Н.К., Бишофф-Феррари Х.А., Гордон К.М., Хэнли Д.А., Хини Р.П. и др. Оценка, лечение и профилактика дефицита витамина D: руководство по клинической практике Эндокринологического общества.Журнал клинической эндокринологии и метаболизма. 2011;96(7):1911–30. Удаленный сервер вернул ошибку: (404) Not Found.pmid:21646368
    18. 18. Росс А.С., Мэнсон Дж.Э., Абрамс С.А., Алоя Дж.Ф., Брэннон П.М., Клинтон С.К. и др. Отчет 2011 года о рекомендуемом потреблении кальция и витамина D в рационе Института медицины: что нужно знать клиницистам. Журнал клинической эндокринологии и метаболизма. 2011;96(1):53–8. пмид:21118827
    19. 19. Борделон П., Гету М.В., Ланган Р.С.Распознавание и лечение дефицита витамина D. Американский семейный врач. 2009;80(8):841–6. пмид:19835345
    20. 20. Доусон-Хьюз Б., Митал А., Бонжур Дж. П., Боонен С., Буркхардт П., Фулейхан Г. Э. и др. Заявление о позиции IOF: рекомендации по витамину D для пожилых людей. Osteoporosis international: журнал, созданный в результате сотрудничества между Европейским фондом остеопороза и Национальным фондом остеопороза США. 2010;21(7):1151–4. Эпублик 2010/04/28.пмид:20422154.
    21. 21. Хоссейн-нежад А, Холик М.Ф., ред. Витамин D для здоровья: глобальная перспектива. Материалы клиники Мэйо; 2013: Эльзевир.
    22. 22. Ширвани А., Каладжян Т.А., Сонг А., Холик М.Ф. Диссоциация кальциемической активности витамина D и некальциемической геномной активности и индивидуальной чувствительности: рандомизированное контролируемое двойное слепое клиническое исследование. Научные отчеты. 2019;9(1):1–12.
    23. 23. Никулеску Д.А., Деаку Л.Г., Карагеоргеополь А., Душчак Р., Прокопюк С., Петрис Р. и соавт.Сезонная периодичность сывороточного паратиреоидного гормона и его связь с витамином D в Румынии. Архив остеопороза. 2020; 15:1–8. пмид:32367244
    24. 24. Хоуп-Симпсон RE. Роль сезона в эпидемиологии гриппа. Журнал гигиены. 1981;86(1):35–47. Эпб 1981/02/01. пмид: 7462597.
    25. 25. Кролл М.Х., Би С., Гарбер С.С., Кауфман Х.В., Лю Д., Кастон-Балдеррама А. и др. Временная связь между статусом витамина D и гормоном паращитовидной железы в Соединенных Штатах.ПлоС один. 2015;10(3). пмид:25738588
    26. 26. Berry DJ, Hesketh K, Power C, Hypponen E. Статус витамина D имеет линейную связь с сезонными инфекциями и функцией легких у взрослых британцев. Британский журнал о питании. 2011;106(9):1433–40. Эпб 2011/07/09. пмид: 21736791.
    27. 27. Мартино А.Р., Джоллифф Д.А., Хупер Р.Л., Гринберг Л., Алоя Дж.Ф., Бергман П. и соавт. Добавки витамина D для предотвращения острых инфекций дыхательных путей: систематический обзор и метаанализ данных отдельных участников.БМЖ. 2017;356:i6583–i. пмид: 28202713.
    28. 28. Beard JA, Bearden A, Striker R. Витамин D и противовирусное состояние. Журнал клинической вирусологии: официальное издание Панамериканского общества клинической вирусологии. 2011;50(3):194–200. Эпб 2011/01/19. пмид: 21242105.
    29. 29. Shiozawa K, Shiozawa S, Shimizu S, Fujita T. 1-альфа, 25-дигидроксивитамин D3 ингибирует активацию В-клеток человека, стимулированную митогеном лакомства: анализ с использованием условий культивирования без сыворотки.Иммунология. 1985; 56 (1): 161–7. Эпб 1985/09/01. пмид:3876273.
    30. 30. Брюс Д., Оои Дж. Х., Ю С., Канторна М.Т. Витамин D и устойчивость хозяина к инфекции? Поставить телегу впереди лошади. Экспериментальная биология и медицина (Мейвуд, Нью-Джерси). 2010;235(8):921–7. Эпб 2010/07/28. пмид: 20660091.
    31. 31. Бикле ДД. Внескелетные действия витамина D. Анналы Нью-Йоркской академии наук. 2016;1376(1):29–52. Эпб 2016/09/21. пмид: 27649525.
    32. 32.Tan L, Wang Q, Zhang D, Ding J, Huang Q, Tang Y-Q и др. Лимфопения предсказывает тяжесть заболевания COVID-19: описательное и прогностическое исследование. Трансдукция сигнала и таргетная терапия. 2020;5(1):1–3.
    33. 33. Данешхах А., Агравал В., Эшейн А., Субраманиан Х., Рой Х.К., Бэкман В. Возможная роль витамина D в подавлении цитокинового шторма и связанной с ним смертности у пациентов с COVID-19. medRxiv. 2020.
    34. 34. Ling W. Уровни C-реактивного белка на ранней стадии COVID-19.Медицина и инфекционные болезни. 2020. пмид:32243911
    35. 35. Тан С., Хуан И., Ши Ф., Тан К., Ма К., Чен И. и др. С-реактивный белок коррелирует с результатами КТ и позволяет предсказать тяжелую форму COVID-19 на ранней стадии. Журнал медицинской вирусологии. 2020. пмид:32281668
    36. 36. Предварительные оценки распространенности отдельных сопутствующих заболеваний среди пациентов с коронавирусной болезнью, 2019 г. — США, 12 февраля — 28 марта 2020 г. MMWR Morb Mortal Wkly Rep 2020; 69: 382–386.
    37. 37. Илие П.С., Стефанеску С., Смит Л. Роль витамина D в профилактике коронавирусной инфекции 2019 года и смертности. Клинические и экспериментальные исследования старения.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован.