Что такое гиперопека: Что такое гиперопека и почему это вредно

Содержание

Что такое гиперопека и почему это вредно

Что такое гиперопека?

Гиперопека — это чрезмерная опека детей, проявляющаяся в стремлении родителей окружить ребенка повышенным вниманием, защитить его даже при отсутствии опасности, постоянно удерживать около себя, заставлять поступать определённым, наиболее безопасным для родителей способом.

То есть заботиться о своих детях — это плохо?

Нет-нет. В заботе и внимании к детям нет ничего плохого. Однако всегда есть тонкая линия, которая отделяет заботу и гиперопеку. Именно второго следует опасаться.

Один из ключевых жизненных навыков, который дети обязаны выработать, — это способность жить без нас.

К чему приводит гиперопека?

Если родственники стремятся оградить ребёнка или подростка от принятия самостоятельных решений, то это приводит к большим проблемам.

Ущерб детской психике

Если родители склонны брать на себя все повседневные дела — будят, возят, напоминают о сроках и обязанностях, оплачивают счета, задают вопросы, принимают решения, берут на себя ответственность, общаются с незнакомцами и взаимодействуют с властями, — ребёнок может испытать довольно сильный шок, когда в университете или на работе поводок исчезнет. Его ждут неудачи, и он будет воспринимать их как поражение.

Нехватка навыков

Идеально здоровый с виду, но излишне опекаемый ребёнок поступает в вуз и не может справиться с новыми ситуациями: наладить отношения с соседом по комнате и с преподавателем, который просит переделать работу, выбрать между летним семинаром и общественным проектом. Ему может быть по-настоящему сложно разобраться с противоречиями, неопределённостью, обидой и необходимостью принимать решения.

Проблемы в карьере

Работодателям нужны люди, у которых есть всё необходимое, чтобы справиться с ситуацией, — а это значит, действовать надо самостоятельно. Если молодому сотруднику нужно приводить родителей, чтобы обсудить рядовые вопросы трудоустройства, это может оказаться красным флажком, от которого невозможно избавиться.

А как тогда воспитывать детей правильно?

Нельзя дать другому человеку жизненные навыки. Каждый должен приобрести их самостоятельно, своим трудом. Если мы не подготовим детей — и самих себя — к неизбежной минуте, когда им придётся о себе заботиться, нас всех ждёт тяжёлое пробуждение.

Родители могут помочь, но не тем, что всегда будут готовы всё сделать или проконсультировать по телефону, а тем, что уйдут с дороги и позволят ребёнку разобраться самостоятельно.

Где узнать подробнее про гиперопеку?

В издательстве МИФ вышла книга «Отпустите их», которая расскажет о том, как изменить отношение к детям, перестать их слишком сильно опекать и подготовить к самостоятельной жизни. Книгу можно купить на сайте издательства.

На этой неделе наши друзья из издательства «МИФ» празднуют двенадцатилетие. В честь такого события они приготовили подарок: до 2 июля на все детские книги и комиксы действуют скидки до 50%. Для читателей Лайфхакера — дополнительный бонус: по промокоду LH_MIF вы получите скидку ещё в 10% на все книги (электронные и бумажные). Промокод действует до 9 июля, 23:59. Скидка суммируется с другими скидками на сайте.

Гиперопека родителей над ребенком: что это такое, признаки, последствия

Что такое гиперопека со стороны родителей?

«Надень шапку», «ешь, а то вон какой худой», «позвони, когда дойдешь» и прочие фразы, которые мы активно превращаем в мемы, на самом деле признаки не лучшего подхода к воспитанию ребенка — гиперопеки.  

Другое ее проявление — постоянное обожание. Согласно Оксфордскому толковому словарю по психологии, гиперопека — «термин, обычно используемый для характеристики родительского поведения, которое является снисходительным, балующим, заботливым, инкапсулирующим, покровительствующим и способствующим формированию чрезмерной зависимости». То есть, по мнению клиницистов, если ребенок не способен развивать нормальную независимость, значит, взрослые вокруг него — гиперопекающие. Еще короче эти ситуацию можно описать с помощью известного анекдота: «Павлик, пора домой! — Мама, а я замерз или голодный?»

Значительная часть наших взрослых проблем может быть следствием гиперопеки или того, что вы не смогли вовремя от нее избавиться: 

Реклама на Forbes

  • беспомощность и безынициативность;
  • эгоистичность;
  • постоянная потребность во внимании;
  • отсутствие личной жизни или большие трудности, с ней связанные;
  • трудности в воспитании собственных детей;
  • неуверенность в себе;
  • невозможность выдерживать реальность.

Последствия гиперопеки

Чаще всего ребенок родителей, которые душат его либо заботой, либо «запретами во благо», не может обрести независимость, даже став взрослым. Зависимость — это не всегда плохо, но есть разные варианты ее проявления. Так, созависимость из-за чрезмерной опеки считается проблемой — в отличие от поддерживающих, уважительных отношений между взрослым и ребенком. 

И дело касается не только бытовой независимости (хотя это важнейший фактор адаптации к взрослой жизни), но и эмоциональной. Скорее всего, такие дети во взрослом возрасте будут испытывать трудности в общении с людьми. Вместо того, чтобы проявлять себя такими, какие они есть, будут пытаться понравиться новым знакомым, особенно стоящим выше по статусу и имеющим косвенное влияние на их жизнь. Если в детстве меня хвалили за все, что бы я ни сделал, — что же надо сделать для этого начальника, чтобы увидеть в нем тот самый добрый материнский отклик? Однако ни один начальник не станет относиться к вам, как это делал гиперопекающий родитель, а значит, вы всегда будете всегда чувствовать себя «недостаточно хорошим».  

Впрочем, можно и не убегать так далеко вперед: перед тем, как устроиться на работу, ребенку предстоит встретиться с детским садом, школой и вузом — и все эти столкновения могут быть очень болезненными и травматичными. Живя в условиях, когда все ключевые решения принимаются не им, а родителем, ребенок может не брать ответственность ни за обучение, ни за социальную адаптацию, ни за формирование межличностных связей. Он быстро привыкает, что его всегда будут гиперопекать. 

Сепарация должна произойти на обоих концах провода, иначе последствия гиперопеки будут догонять семью всю жизнь

Кажется, все должно произойти будто само собой, потому что в жизни ребенку никогда не приходилось ни над чем работать. Если в школе ему ставили тройку, мама приходила в родительский комитет и говорила, что надо менять учителя. И вовсе не ребенок хотел оспорить баллы за ЕГЭ или любой другой экзамен: мама брала его за руку и диктовала заявление на апелляцию, подсказывая, где ставить запятые.  

И даже если человек с этим справился, научился сам принимать решения и стал жить отдельно (хотя в семьях со сверхопекой как над сыном, так и над дочерью это происходит крайне редко и в более старшем возрасте, вплоть до смерти опекающего родителя), последствия дают о себе знать. Поскольку родителю вдруг становится не о ком заботиться, он включает манипуляцию. Ведь я всю жизнь посвятил тебе, а теперь ты меня бросил? Я столько для тебя сделал, а ты ушел? Ладно, ушел — но когда ты принесешь мне внуков? Ведь мне так хочется еще понянчить детей! То есть даже если повзрослевший ребенок разобрался с проблемой и обрел некую независимость, сепарация должна произойти на обоих концах провода, иначе последствия гиперопеки будут догонять семью всю жизнь. А главное — это будет переходить из поколения в поколение. 

Первый шаг к решению проблемы, как всегда, лежит в том, чтобы проблему увидеть и осознать (Кадр из фильма «Леди Берд»/DR)

Причины гиперопеки

В качестве причины подобного поведения родители чаще всего будут приводить один железный аргумент: «Я же его люблю и хочу для него только лучшего!» Однако это подмена понятий. Обычно словом «любовь» гиперопекающие взрослые называют попытку нейтрализовать собственную излишнюю тревогу. В реальности проявлением любви будет способность видеть и уважать желания ребенка, позволять ему следовать им, совершая на пути ошибки. Да, очень страшно, когда ваш ребенок летит с пригорка на велосипеде, но падение гораздо вероятнее, если вы держите его за руку в тот момент, когда ему нужно управлять рулем. 

Если родителя и самого растили в таких же условиях, он не знает других проявлений любви. Сложно дать свободу ребенку, если в этот же момент тебе звонит мама и спрашивает, тепло ли ты оделась, а тебе уже 35 и ты вполне ориентируешься в погодных условиях. Сложно адекватно оценивать интересы и способности ребенка, если в детстве тебе говорили, что ты гениален во всем, чем бы ни занялся, и только на первом корпоративе ты узнал, что в караоке тебе лучше не петь никогда ни при каких условиях.

Советы психолога

Популярное в современной психологии понятие «достаточно хороший родитель» позволяет снять с себя львиную долю тревоги, а значит, не перекладывать ее на ребенка. Достаточно хороший родитель не стремится быть лучшей мамой на детской площадке с идеальным ребенком, который ни разу не ел песок. Достаточно хороший родитель дает понять необходимость образования, но не клеит за ребенка макет Саратова из шишек для урока труда.

Достаточно хороший родитель не говорит «а давай ты станешь программистом» и не водит ребенка в слезах на курсы Python для подростков, если видит, что тот на самом деле в восторге от идеи играть левого зайчика в третьем ряду в школьном театре (но и не нанимает народного артиста в качестве репетитора, чтобы в следующем году сыночка непременно сыграл Гамлета). 

Чтобы создавать живую ситуацию, способствующую росту и развитию, следует вновь и вновь брать время, паузу, чтобы сориентироваться, в чем прямо сейчас нуждается ребенок

Первый шаг к решению проблемы, как всегда, лежит в том, чтобы проблему увидеть и осознать. А советы по плавному и деликатному выходу из ситуации могут дать профессиональные семейные психологи и психотерапевты.  

«Гиперопека часто подразумевает перекос»

Психолог и гештальт-терапевт Татьяна Каштанова:

«Ребенок — это становящийся, строящийся организм. Он пока еще действительно нуждается в присутствии большего, чем он, мира, который может дать ему уверенность и свободу, чтобы развиваться и двигаться. Этим миром для ребенка становится взрослый. Можно провести такую аналогию: взрослый — «поверхность», с которой взаимодействует ребенок. Поэтому родителю очень важно пробудиться от рутины и обыденности (ведь ребенок не живет в обыденности) и переключить фокус внимания с индивидуалистичной, механистической конструкции «я делаю ему» («я его опекаю»/«я о нем забочусь») на множественную, включающую уже двоих: «А какой контакт мы образуем?»

Если продолжать аналогию с поверхностью, можно, например, задавать себе вопрос: а какая поверхность я сейчас для ребенка? Твердая, от которой можно оттолкнуться, по которой он может пройти с уверенностью, в которой он найдет опору? Или мягкая поверхность, в которой он тоже периодически нуждается, поверхность, которая может дать защиту, поддержку, принятие? 

Важно понять, что гиперопека часто подразумевает перекос в ту или иную сторону: либо вы — только мягкая поверхность, где ребенок даже не подозревает, что можно что-то захотеть сделать самому, где он всегда убаюкан, где у него нет возможности или повода напрягаться для собственного движения, либо вы — поверхность всегда жёсткая, и тогда гиперопекой становятся элементы власти и подчинения, что тоже лишает ребенка самостоятельности, только теперь по причине того, что все в его мире очень жестко регламентировано.

Он ходит строем и по расписанию, не подозревая, что можно сделать самостоятельный шаг вправо или влево. 

Чтобы создавать живую ситуацию, способствующую росту и развитию, следует вновь и вновь брать время, паузу, чтобы сориентироваться, в чем прямо сейчас нуждается ребенок. Если ему нужно прочувствовать напряжение при встрече с реальностью, тогда поддержкой для него будет присутствие родителя, но с увеличенной дистанцией: «Я здесь, тебе непросто, но все хорошо и все идет так, как надо, продолжай». Если ему нужно расслабление, тогда поддержкой станут родительские объятия с уменьшением дистанции: «Я здесь и я поддерживаю то, как активно ты исследуешь мир». 

Реклама на Forbes

Что такое гиперопека и как от нее избавиться

Большинство исследователей склоняются к тому, что родитель начинает проявлять гиперопеку по отношению к ребенку тогда, когда сам чувствует большую потребность в близости, любви, принятии, но не может себе в этом признаться. Поэтому он переносит свои устремления на ребенка: «Не я хочу, чтобы обо мне позаботились, а мой ребенок нуждается в большой защите и помощи». Зачастую такой родитель имел в своем детстве опыт игнорирования его желаний со стороны взрослых и не научился их проявлять и удовлетворять, но хорошо научился видеть потребности других и жертвенно заботиться о них.

Родитель начинает проявлять гиперопеку по отношению к ребенку тогда, когда сам чувствует большую потребность в близости, любви, принятии, но не может себе в этом признаться

К чему приводит гиперопека?

Последствия гиперопеки для ребенка

Самое выраженное последствие гиперопеки – невозможность развития самостоятельности и ответственности за самого себя и свои действия. При доминирующей гиперопеки у ребенка не развивается чуткости к своим потребностям – он не знает, что хочет, его как будто бы и нет без связи с другим. Он привык опираться в выборе на родителя. Очень яркая иллюстрация такой старый анекдот:

Мама зовет сына с прогулки: «Олег, иди быстро домой!». На что сын спрашивает: «Мам. А я иду домой, потому что я голоден или потому что замерз?»

Под воздействием чрезмерного контроля и ограничений у ребенка могут развиваться покорность, зависимость, стагнирует креативность.

Самое выраженное последствие гиперопеки – невозможность развития самостоятельности и ответственности за самого себя и свои действия

При потворствующей гиперопеке у ребенка возникают трудности в социальной адаптации, потому что у ребенка формируется завышенная самооценка при низкой критичности к своим действиям и желаниям. Такие дети в социальном взаимодействии сталкиваются с ограничениями, которые их ранят, разбивают их «всевластие» и «вседозволенность» о реалии мира. Тогда дети начинают проявлять высокий уровень агрессивности, болезненной обидчивости или становятся замкнутыми, депрессивными. Ребенок, с одной стороны, хочет дружить с другими людьми вне семьи, а с другой – не знает, как быть в отношениях с другими на равных. Весь мир становится врагом, который не хочет исполнять его желания.

Последствия гиперопеки для родителя

Родители, в свою очередь, могут быть в состоянии эмоционального и физического истощения. А ещё велика вероятность столкнуться с разочарованием и чувством одиночества в момент взросления и социального отделения детей. «Я положил на него всю жизнь, а он ушел и не звонит мне каждый час», – родитель как будто бы теряет смысл своей жизни, не знает, чем себя занять, зачастую погружаясь или в злость, или в депрессивное состояние.

Как избавиться от гиперопеки родителю?

Есть методика под названием «социограмма семьи». В большом круге нарисуйте себя и членов семьи в виде кружков и подпишите их. Посмотрите, какое получается расстояние между кружками-членами семьи, есть ли у них своё пространство. Если кружки имеют большую площадь пересечение или вписываются друг в друга, стоит задуматься, нет ли в воспитательной стратегии гиперопеки. Важно задать себе вопросы и честно на них ответить:

1) Какие у меня есть личные потребности, желания?

2) Как я к ним отношусь?

3) Как я их удовлетворяю?

4) Есть ли у меня мое личное жизненное пространство, мечты, как отдельного человека, а не как родителя?

как распознать и что делать

Слово «гиперопека» уже давно перестало быть узким научным термином. Сейчас его можно услышать не только от психологов, но и от людей, достаточно далёких от этой области. И это не случайно: многие специалисты считают чрезмерную опеку одной из самых явных причин личностных проблем у людей разных возрастов.

Так как распознать гиперопеку и что делать, если заметили её признаки и у себя?

Топ-5 признаков гиперопеки

Дети в силу своего возраста часто кажутся взрослым непоследовательными. Однако всё совсем наоборот: поведение младшего поколения абсолютно логично, даже если это не осознаёт ни ребёнок, ни его родители. Можно сказать, все их взлёты и падения являются отражением родительского влияния.

Как же понять, что забота о своём ребёнке начинает переходить границы, мешает ему развиваться и губит самостоятельность? Топ-5 первых признаков гиперопеки развеет все сомнения и поможет разобраться в проблеме. 

1. Родители не позволяют ребёнку прилагать усилия, делают всё за него и помогают, даже если чадо об этом не просило. И, как уже было сказано выше, неприятные последствия для ребёнка здесь вполне оправданы. Зачем забираться на горку самому, если тебя туда может отнести мама или папа? Или проявлять инициативу в уборке по дому, если родители прекрасно справляются сами? 

2.  Родители оберегают детей от любых потрясения, обид, боятся детской злости, проявляют излишнюю жалость и послабления. Ребёнок всего лишь ударился коленкой о шкаф — а к нему уже со всех концов квартиры несутся бабушки, мама, папа и даже тётушки. Он полностью освобождён от любой домашней работы — даже самостоятельно заправить кровать ему запрещают! О смерти любимого дедушки ребёнку тоже не скажут — он ещё маленький и не поймёт он ничего. 

3.  Родители контролируют жизнь ребёнка по всем аспектам, начиная от учёбы, заканчивая личными интересами и даже гигиеной. Они указывают, в какие игрушки играть, а в какие нет. С кем дружить, а от кого держаться подальше. Какие оценки получать, а за какие можно схлопотать серьёзное наказание. Разумеется, мнение ребёнка, его способности, таланты и желания в этих вопросах не учитываются.

 

4.  Родители излишне переживают и тревожатся за детей, если их нет рядом. Разумеется, волнение за детей — явление нормальное. Но жизнь гиперопекаемых детей достаточно абсурдна. И кажется, современная техника только помогает укрепить гиперпротективность родителей. Мамы, папы и бабушки снабжают ребятню маячками, диктофонами, мини-камерами, приложениями для мгновенной видеосвязи. Родные требуют отчитываться им звонком через каждые 10 минут. 

5.  Родители полностью решают все проблемы за ребёнка. Делается это не только из-за жалости к чаду. Во-первых, у таких мам и пап отсутствует уверенность в своих детях: они убеждены, что сам ребёнок не справится: устанет, сделает из рук вон плохо. Во-вторых, у таких родителей отсутствует выдержка. Им проще быстро решить всё самим, чем дожидаться самостоятельных действий ребёнка.

Последствия гиперопеки

Казалось бы, стремление родителей любыми средствами обеспечить ребёнку беззаботное детство не просто оправдано, а даже очень благородно.

К тому же не все из поколения, ставшего мамами и папами сегодня, сами выросли в благоприятных условиях. А если живы бабушки-дедушки, пережившие ужасы военного времени — и подавно. Желание компенсировать стабильность своим детям и внукам естественно и похвально. Но действительно ли нужны излишне тепличные условия современным детям, живущим в относительно мирное время? В чём опасность для младшего поколения жить, не ведая никаких грустей и печалей?

  • выученная беспомощность: неспособность сформировать собственную волю и мнение;
  • низкая самооценка и комплексы;
  • трудности в общении и адаптации в социуме;
  • отсутствие самостоятельности, неприспособленность ко взрослой жизни;
  • излишняя робость и замкнутость;
  • целый спектр ментальных проблем: от неврозов и повышенной тревожности до клинической депрессии;
  • склонность к различным зависимостям.

Как решить проблему

Зачастую причиной родительской гиперопеки является личная тревожность мам и пап. Поэтому, если вы уже успели испугаться, узнав в себе большую часть признаков, а особенно прочитав о последствиях, есть и хорошие новости: ситуация не безвыходная

Осознание проблемы — первый шаг на пути к её решению. Если вы нашли у себя признаки гиперопеки, пора их искоренять. Сделать это можно следующим образом:

  • Разрешайте детям делать ошибки. Конечно, умение учиться на чужих промахах похвально. Но люди обычно не обходятся без своих собственных, а осознавая их, мы понимаем, что правильно лично для нас;
  • Принимайте во внимание интересы, желания ребёнка и его мнение. Этим вы убьёте двух зайцев: ребёнок научится думать своей головой, а вы докажете ему, что уважаете его и цените его решения;
  • Не внушайте ребёнку, что он слабый, безвольный и ничего не умеет. Естественно, никто не станет делать это намеренно, но попробуйте последить за собой. Например, не допуская детей до работы по дому или других «взрослых» задач в силу его неопытности, вы показываете ему, что это что-то сложное, с чем он сам не справится;
  • Развивайте в малыше инициативу, давайте ему делать выбор. Это не значит, что нужно забыть о дисциплине. Вы, как родитель, можете обозначать границы, да и выбор может быть простым. Например, чем хотел бы заниматься ребёнок во внеклассное время: пойти в спортивную секцию или посвятить силы творчеству;
  • Поощряйте детскую самостоятельность похвалой. Не бойтесь избаловать чадо: здоровая уверенность в себе ещё никому не повредила;
  • Избавьтесь от обесценивающих установок «Я так и знала!», «Я же говорил!», «Ты слишком долго возишься», «Из-за тебя столько проблем!» и пр.;
  • В случае необходимости обратитесь к психологу.

Важно сказать, что в любом случае не стоит перекладывать ответственность за собственное беспокойство на неокрепшие плечи ребёнка. Учитывайте, что это маленький человек, у которого впереди как большие победы, так и ошибки и падения, без которых невозможен успех. Он или она — это не хрупкое тепличное растение, которое нужно беречь от всех ветров. Отпустите своего ребёнка. Конечно, не полностью, а лишь слегка ослабив хватку — и в будущем это отзовётся огромным плюсом вашему ребёнку, вам самим и вашим взаимоотношениям.

Материал подготовлен при поддержке

К чему приводит гиперопека над детьми

Стремление родителей опекать детей понятно. Им спокойнее, когда они находятся под тотальным контролем, и чем больше сфер жизни родители контролируют, тем удобнее. Но гиперопека вредит детям намного больше, чем переживания, разбитые коленки и синяки.

В чем выражается гиперопека

Гиперопека особенно ярко проявляется в больших городах, где родители не дают детям принимать решения и делать что-то без их одобрения и контроля. Это нормально, когда маленьких членов семьи любят, балуют и опекают мама и папа, бабушки и дедушки. Но все должно быть в рамках разумного.

Часто забота о детях доходит до абсурда. Сын отказывается кушать овсяную кашу? Нужно упрашивать его, если просьбы не дают результат – попытаться подкупить, не работает подкуп – принудительно кормить с ложки. Он капризничает, плачет и не слушается? Родители сбиваются с ног, чтобы развеселить его, покупают горы игрушек и дарят дорогие гаджеты. В такой ситуации детский психолог сказал бы: «Дайте же ему поплакать! Ну не может он все время веселиться, радоваться жизни и слушаться родителей. Не учите его манипулировать взрослыми. Он должен знать слово «нет». Он должен сам находить себе занятие».

Родители боятся огорчить сына или дочь, боятся сказать им «нет». Они потакают всем прихотям, следят, чтобы их не обижали другие дети и взрослые, стараются все делать вместо них, только бы они не плакали, не разбивали коленки и не набивали синяков. Но как бы родители не хотели этого, они не смогут всегда и полностью контролировать детскую жизнь.

Какие ошибки допускают родители

Детские слезы тревожат родителей куда больше, чем детей. И это удивительно, ведь взрослое поколение росло не таким избалованным и изнеженным, как современные дети. У мам и пап, дедушек и бабушек не было такого выбора игрушек, мультфильмов и сладостей. К ним никто не бросался на помощь, если они упали с детской горки, никто не покупал дефицитные машинки и куклы, никто не вытирал слезы из-за того, что малыш не поделил ведерко в песочнице. Они с малых лет знали, что должны делать и не ждали, пока мама придет к ним и методом кнута и пряника заставит чистить зубы или убирать игрушки.

К гиперопеке склонны не только мамы и папы, родители и бабушки. Ею злоупотребляют няни, которые в точности следуют указаниям мам. Им приходится так поступать — как они могут перечить, если, ослушавшись, потеряют работу? Такие няни кормят малыша из рук, чтобы он не испачкал одежду. Они отстаивают его права в песочнице, одергивая других деток и ругаясь с их мамами и нянями. Они держат его при себе, не разрешая бегать с другими детками, прыгать по лужам и спускаться с горок. Няни стараются предотвратить любую ситуацию, которая расстроит подопечного. А как иначе? Если мама узнает, что с ним что-то случилось, няня лишится работы. И вот она хлопочет над воспитанником еще больше, чем это делали мама и бабушка. Это особенно ярко проявляется в состоятельных семьях, где няням хорошо платят.

На практике няни часто сталкиваются с семьями, в которых малыши с пеленок учат несколько иностранных языков, но в 1–2 классе не умеют делать бутерброд или одеваться без помощи взрослых. Их приучили к тому, что все это делают мама или няня. Им даже в голову не приходит, что другие дети делают это сами. «Не надо, я сама» — одна из самых популярных фраз, которые они слышат. Дети растут в полной уверенности, что они — центр вселенной, а окружающие должны заботиться о них и выполнять все прихоти.

К чему приводит гиперопека

Современные дети не знают, как справляться со стрессом. Они растут в тепличных условиях, мама и папа, бабушки и дедушки, няня выполняют любые их просьбы, ни в чем не отказывают и балуют. Когда малыши попадают в реальный мир, он кажется им враждебным — оказывается, что воспитателям в детском саду, учителям в школе, другим детям нет до них дела. Дети замыкаются в себе, накапливают обиду на весь мир.

Ребенок должен учиться бороться со стрессом. Это все те ситуации, когда ему приходится слышать отказ: попросил у сверстника машинку, а тот отказал ему; не выучил стихотворение на утренник в детском саду – пришлось учить его целую ночь; не убрал за собой игрушки – остался без планшета; захотел научиться кататься на роликах – получил синяки на коленях и локтях. Не нужно защищать детей от таких стрессов, во взрослой жизни их ждут вызовы посерьезнее.

Когда малыш подрастет, рамки его мира станут шире. Если он не будет готов, его жизнь превратится в кошмар — никто не пытается угодить, никто не восхищается и не хвалит, никто не утешает и не вытирает слезы. Он будет жаловаться маме, а та продолжит кудахтать над ним: бегать по любому поводу в школу или университет, жаловаться учителям на сверстников и ругаться с их родителями. Это порочный круг, заложниками в котором выступают наши дети.

Как найти золотую середину

Ребенок должен понимать, что родители всегда будут любить и заботиться о нем, но окружающие ничем ему не обязаны. Он должен спокойно относится к неудачам и конфликтам — они неизбежны. Он должен рассчитывать только на собственные силы и не прятаться у мамы под юбкой. Чем крепче он будет стоять на своих собственных ногах, тем легче ему будет во взрослой жизни.

Единственное лекарство от гиперопеки — понимание того, что родители не могут гарантировать своему сыну или дочери гладкий жизненный путь без единого препятствия. Мама и папа не могут и не должны жить за своих детей. Они могут только верить в них, мотивировать и поддерживать во всех начинаниях, наблюдать как они взрослеют, крепнут и становятся личностью.

Что такое гиперопека и почему это вредно. Гиперопека: причины и последствия

Безусловно, каждому из нас хочется окружить своего ребенка максимальной заботой, поддержкой и  родительским теплом. Мы уверены, что знаем как лучше поступить в той или иной ситуации. На любую жизненную проблему у нас найдется гениальное решение, которому чадо должно беспрекословно следовать. Куда ему в одиночку справляться со сложившимися обстоятельствами? Он ведь еще маленький, слабенький, учиться ему еще и учиться, то ли дело мы — умудренные опытом и битые жизнью. Вот так и получается, что большинство не доверяет своим детям, ссылаясь на его неопытность, несостоятельность и пытается перетянуть все их жизненные сложности на себя. Им то ведь виднее. Вот так и возникает ситуация, как гиперопека родителей.

Гиперопека и ее причины

Сложно в это поверить, но основной причиной гиперопеки родителей является их собственная неуверенность в себе. Парадокс, но правда. На первый взгляд в это сложно поверить, ведь, проявляя гиперопеку, мы наоборот показываем свою силу, свою способность справиться с любой проблемой нашего чада. Но опыт рисует абсолютно противоположную картину. В большинстве случаев неуверенные в себе матери и отцы,  чаще всего в ловушку гиперопеки попадают матери, ведь именно им свойственна более обостренное чувство ответственности за свое потомство, стараются оградить своего ребенка от всех опасностей, потому что убеждены, что малыш сам не в состоянии со всем справиться. Они большие и не могут, куда же их ребенку бороться со страшным миром, рано еще. В итоге, вместо того, чтобы учиться на собственных ошибках и внушать ребенку мысль о том, что жизнь хоть и сложна, но со всем безусловно можно справиться, такие родители подрывают уверенность детей и таким образом общество пополняется еще одной боязливой личностью.  

Последствия гиперопеки детей

Конечно же забота о своем ребенке — это прекрасно, но как и во всяком деле здесь нужно не перегнуть палку. Дитя, безусловно, должно чувствовать любовь и огромную поддержку с Вашей стороны, это обязательное условия развития сильной личности. Однако с малых лет необходимо вживлять ребенку мысль о том, что он самостоятельный и должен учиться справляться со своими проблемами. Да, он будет падать, ему будет больно, а Вам будет невыносимо за этим наблюдать и захочется помочь, но необходимо каждый раз останавливать себя, уверяя себя, что ребенок со всем справиться, ведь он сильный. Не нужно оберегать его от ошибок, ошибки — это хорошо, они даруют невероятный жизненный опыт, который никаким другим образом не получить. На чужих ошибках, конечно можно научиться, но эффект будет не тот, как от собственных неудач. Иначе последствия гиперопеки могут быть ужасными.  Вместо того, чтобы расти с мыслью о том, что он со всем справиться и ошибки это совсем не страшно, а просто часть жизни, ребенок начнет их панически бояться. Ваше чадо будет расти замкнутым, неуверенным, боязливым, ведь лишние контакты — лишняя возможность сделать что-то не так. Новая возможность — точно нет, ведь непонятно что делать в такой ситуации, наверняка придется много падать — страшно. В итоге растет не увлеченный исследователь жизни, а лютый затворник, не желающий радоваться всему, что преподносит жизнь.

Как бороться с гиперопекой воспитания

Первый шаг к решению проблемы — это ее осознание. Если Вы поняли, что излишне опекаете своего ребенка, то нужно уяснить причину. Первое, что придет в голову — это наверняка “я просто его очень люблю”, но это лишь вершина айсберга. На самом деле, реальной проблемой могут стать неуверенность в себе, желание реализоваться через ребенка, желание добиться большей любви. Как становиться понятным, главная причина — это Ваши страхи и Ваша неуверенность не только в ребенке, но в первую очередь в Вас. Поверьте в себя, поверьте в ребенка, научитесь радоваться жизни. Примите себя таким, какой есть, другим все равно уже не стать и тогда все проблемы уйдут сами собой.  

Гиперопека матери, гиперопека отца, гиперопека родителей — однозначно не здоровая модель воспитания детей. Она мешает спокойно жить как ребенку, так и его попечителям. Самый простой рецепт борьбы — вера в себя, вера в свое дитя и уверенность, что Вы найдете выход из любой сложившейся ситуации. Жизнь — либо невероятное приключение, либо трагический спектакль, выбор только за Вами.

Загрузка…

Гиперопека родителей: в чем опасность

Папа и мама должны заботиться о ребенке – это аксиома. Но иногда родители с легкостью перегибают палку в этом вопросе, окружая любимое чадо так называемой гиперопекой, когда за него решают все проблемы и предвосхищают все желания. Казалось бы, чего еще хотеть? Но, к сожалению, пользы этот подход в воспитании приносит минимум, а вреда – куда как больше…

Что такое гиперопека?

По научному это называется гиперпротекция. Этим словом обозначают желание родителей защищать малыша всеми доступными способами от любой минимальной или мнимой опасности. Также в таком случае они «живут» его жизнью, полностью проникая в нее и решая абсолютно все за него: с кем дружить, куда ходить гулять, какую спортивную секцию посещать, не говоря про бытовые мелочи. А в проблемных ситуациях папа и мама находят из нее выход сами, не учитывая мнения ребенка, а лишь «выдавая» готовый ответ, как действовать – естественно, под их контролем. Подобное отношение к ребенку нельзя назвать правильным, гиперопека опасна для будущего развития малыша. В чем это проявляется?

Прежде всего, в том, что маленький человечек лишается собственной воли, в этой ситуации все его действия планируются родителями. Они говорят, когда и что ему кушать, какую одежду надевать, что делать, а чего не делать – после нескольких лет подобных указаний ребенок полностью перестает принимать решения самостоятельно. И это отражается на всех сферах его жизни. Он не понимает, как заводить друзей, не может занимать себя сам, для него любой социальный конфликт (хоть адаптация к садику или ссора на детской площадке) становятся настоящей трагедией. А в будущем ребенок уже всегда будет ожидать помощи от папы с мамой, которые подскажут, какую профессию выбрать, с каким человеком строить семью и т.п. Родители, желая ребенку лучшего, совершают ошибку, в результате которой дочка или сын становятся полностью зависимыми от них.

Какие бывают виды гиперопеки?

Многое зависит от того, как проявляется гиперпротекция, на что направлена, чему родители уделяют повышенное внимание. Поэтому для оценки последствий правильнее разделять гиперопеку на два направления:

потворствующая гиперпротекция
 

Ключевое чувство родителей в этом случае – любовь,  причем безмерная. Она не дает им видеть реального ребенка, а только мнимого, идеального. Иными словами, папа и мама не могут адекватно оценить качеств и умений чада, на словах преумножая те, что есть, в разы: малыш самый умный, красивый, спортивный и талантливый. При этом «одаренного» ребенка опекают, чтобы избавить от возможных потрясений или затруднений и удовлетворяют любые прихоти – бытовые вопросы родители берут на себя, чтобы оградить его от тягот и забот, а он сконцентрировался на успехах и достижениях.

Ребенок, привыкший с юных лет к восхищению и ублажению, в детском саду и школе сталкивается с тем, что другие люди не собираются вести себя так, как родители, и тем более признавать «высочайшие» заслуги. Результат: серьезный внутренний конфликт. Любое поражение ребенок воспринимает нервно, получая серьезнейший стресс. У него проявляются истеричные нотки в характере: если его прихоти не исполняются сиюминутно, он закатывает скандал, что с посторонними людьми, естественно, ведет к усугублению. Это схоже с избалованностью, но только заметно сильнее и серьезнее.

доминирующая гиперпротекция
 

Ключевым чувством родителей выступает страх, страх за здоровье ребенка. Конечно, желание оградить ребенка от опасности, нормальное отеческое стремление, это и есть забота. Но в данном случае папа и мама не оценивают реальности угрозы. Например, ребенку не разрешают кататься на беговеле и лазить по деревьям (вдруг упадет), потом ограждают от «подозрительных» друзей (они плохому научат), далее его сопровождают в садик, а потом и школу от дверей до дверей, причем и в старших классах. Бытовой уровень также подвергается контролю: что ребенок ест и когда, что надевает, какими игрушками играет. В какой-то момент у ребенка все виды деятельности оказываются ограничены правилами и запретами.

Эти ограничения сказываются на психике – собственная воля подавляется, а мнимые опасности становятся реальными: ребенок же не научился безопасно кататься на беговеле, подбирать одежду по погоде, определять «вредных» друзей, вести себя с незнакомыми людьми. А сталкиваясь с такими ситуациями уже не только в детстве, он терпит неудачи.

Конечно, у ребенка на определенном этапе может возникнуть сопротивление. Это нормально, когда подрастающий человек требует самостоятельности, стремится стать более независимым – это верно и в 3 года, и тем более в 12-15 лет. Но в таком окружении подобное стремление всегда сталкивается с противодействием. Папа и мама не согласны, что малыш «взрослый», они не готовы передать часть полномочий. И вариантов развития ситуации два: либо ребенок идет на конфликт, либо сдается и замыкается.

Почему возникает гиперпротекция?

Чтобы успешно справиться с малейшими проявлениями гиперопеки, родителям нужно в первую очередь детально проанализировать причины такого поведения. Их может быть великое множество, а наиболее распространенные:

Страх. Все родители переживают за своего малыша, но большинство умеет контролировать боязнь, объективно разделяя факторы, на которые можно повлиять, и на все прочие. Если навыка нет, возникает этакий гиперстрах: папа и мама боятся даже на пару минут оставить ребенка самого, боятся, что он ушибется, поранится, попадет в передрягу – и в итоге стараются быть все время рядом и контролировать каждый шаг. «Лечить» мнительность нужно самовнушением и… взрослением. Родителям важно понять, что их чадо с каждым днем обретает больше навыков, знаний, опыта, которые без вас подскажут, что пытаться погладить уличную собаку опасно, в холодное время года, чтобы не заболеть, надо надевать теплые ботинки, комбинезон и варежки, а в общении с другими людьми понимать, что они не всегда говорят правду и желают тебе добра.

Отсутствие самореализации. Родители, которые не достигли значимых успехов, стараються компенсировать это через ребенка. Проявляется стандартная для психологов компенсация: уж мой малыш будет гением, уж он-то станет и богатым, и знаменитым, у него будут лучшие игрушки и лучшие родители. Нередко в этих случаях для родителей важна демонстративность: окружающие должны видеть, какие усилия вкладываются в чадо – но реальные желания ребенка игнорируются. Как быть? Понять: нельзя замыкаться на детях. Они хоть важнее всего, но нужно жить своей жизнью, искать счастье, карьеру, личные отношения – без оглядки на других.

Инертность. Для любого родителя ребенок – всегда ребенок: и в 3, и в 10, и в 40 лет. Но с возрастом меняется отношение к нему. Если в 3 года вы помогаете справляться с элементарными задачами (самостоятельного питания, приучения к горшку и чистке зубов), в 10 ищите способы пояснить задачку по математике, в 40 – нянчитесь уже с его детьми… Это естественный ход событий. Но не для всех: некоторым инертность мышления мешает заметить, что малыш повзрослел. Это проявляется в том, что подсказывают ему простейшие вещи, напоминают о том, о чем любой его сверстник помнит сам, не дают выполнять определенные задачи, поясняя тем, что он «еще маленький». Чтобы избежать этого, нужно не так и много: посмотреть на ребенка глазами окружающих людей, сравнить с детьми аналогичного возраста. Если кажется, что его товарищ по площадке «такой взрослый», вероятно, и ваш ребенок такой… Значит, пора дать ему больше свободы.

Физические проблемы. Ребенок, родившийся или получивший определенные физические недостатки, является потенциальной жертвой гиперопеки. Это понятно: если ребенок с трудом ходит, бегает, говорит, испытывает проблемы с рядом будничных процедур, ему особенно нужна поддержка. Но именно поддержка, а не полное переключение на папу и маму. Такой малыш по умолчанию имеет пониженный уровень уверенности в себе и своих силах, и если его родители будут делать за него все сами, он будет понижаться – спустя какое-то время ребенок полностью поставит на себе крест.
Поэтому помогайте только там, где действительно необходимо, а в остальном давайте простор для самореализации, для таких детей это важнее, чем для обычных. Любые, даже малые достижения и успехи, когда подобный малыш что-то сделал сам, будут окрылять, придавать сил для дальнейших свершений – в том числе и на радость папе с мамой.

Агрессия, которая направлена по отношению к ребенку. Такой парадокс наблюдается, когда для родителей малыш был неожиданным или даже нежеланным, но при этом чувство вины за подобные чувства гложет их. Таким мамам и папам кажется, что они плохие – ведь нельзя же не любить своего малыша! А они любят, но помнят, что в свое время не хотели его рождения. Это и ведет их к разочарованности и неудовлетворенности. А в итоге ту самую агрессию они прячут глубоко-глубоко и, толкаемые чувством вины, окружают ребенка десятикратной заботой, чтобы компенсировать внутренние комплексы. Если говорить откровенно, это одна из сложнейших ситуаций. Самовнушением и уговорами тут не обойтись – лучше обратиться за квалифицированной помощью к психологу или психотерапевту. Профессионал, разобрав особенности конкретной семьи, подскажет, как эффективно найти выход.

 

Как избежать проблем?

Последняя рекомендация по психологической помощи верна и во многих других ситуациях. К сожалению, далеко не многие могут сознательно оценить свою гиперпротекцию по отношению к ребенку. Психологи в этом случае приводят простой пример: подумайте, является ли то, что вы предлагаете, желанным для него самого? Иными словами: он хочет есть или вы решили так, ему холодно или вам показалось, что он замерз? Если нет уверенности, что это его реальные потребности, возможно, вы навязываете ему решение ситуации, которой на самом деле нет? Конечно, тут тонкая грань: режим дня или нормы одежды никто не отменял, для того о малыше и заботятся. Но повод задуматься есть…

Потому, чтобы наверняка обезопасить себя и своего ребенка от развития в нем инфантильности, нерешительности, безынициативности, неприспособленности к жизни, низкой самооценки и отсутствия самоуважения, нужно работать в вопросах его воспитания в одном направлении:

поощряйте выражать эмоции: ребенок должен проявлять желания, даже если они вам могут показаться глупыми или несущественными;

предлагайте выбирать как можно чаще: еду, одежду, мебель для его комнаты, игрушки, варианты культурного семейного отдыха и т. п.;

мотивируйте на самостоятельность: у ребенка должна быть посильная ему часть домашних обязанностей, которые он будет делать сам;

хвалите за любые проявления «взрослого» характера – вроде все тех же выбора, принятия решения, сделанного в одиночку дела;

позвольте ошибаться: опыт покажет малышу, где проходят допустимые границы и какова цена неправильного решения;

не ругайте: если ребенок принял неверное решение, не стоит его за это бранить, лучше поясните, как ему надо поступить в следующий раз;

не переделывайте: когда малыш что-то сделал неправильно, не нужно за него сразу переделывать, предложите вместе исправить все;

доверяйте выбору: если вам кажется, что, допустим, круг его общения не совсем хороший, не стоит сразу это говорить – пусть сам выбирает друзей;

будьте откровенны: говорите ребенку, что чувствуете, но не навязывайте свои мысли, подход, решения проблемы – это его жизнь;

помогайте: но только тогда, когда малыш сам об этом попросил — тогда он будет знать, что помощь придет, но только в случае необходимости.


А самое главное: прислушивайтесь к ребенку. Если он хочет больше пресловутой самостоятельности, значит, ваши объятия стали для него чересчур тесны – и это прекрасно! Ведь это значит, что он растет, причем «правильно». И это, пожалуй, важнейшая победа любого, даже самого-самого любящего родителя, не так ли?

А как вы справляетесь с желанием оградить ребенка от всех бед?

5 признаков отказа от родителей | HowStuffWorks

Начиная с первого десятилетия 2000-х деканы колледжей и консультанты по приему студентов заметили новый стереотип о студентах в кампусе. Глубоко привязанные к своим родителям и напуганные академической неуспеваемостью, эти прозванные «чашки» и «чипсы» с трудом могли функционировать без родителей, наставляющих их на каждом этапе [источник: Гиббс]. Некоторые родители стали настолько неразрывно связаны в процессе перехода своих детей к учебе в колледже — в некоторых случаях даже выбирая альма-матер и специальность от имени своих отпрысков, — что Университет Вермонта начал обучать «родительских вышибал», чтобы обуздать чрезмерно вовлеченных мам и пап. во время ориентации студентов летом 2005 г. [источник: Reidel].Первое поколение родителей-миллениалов выросло, но не переросло постоянное беспокойство своих родителей и микроменеджмент с благими намерениями.

Overparenting , также известный как снегоочиститель, вертолет и тепличное воспитание, стал популярным в 1990-х годах и проявился как сочетание чрезмерного беспокойства, нереалистичных целей и старомодного порчи [источник: Acocella]. Эти чрезмерно заботливые родители нанимали репетиторов по языку для малышей, бросались на футбольные поля при виде ободранных колен и тасовали упакованные календари игровых свиданий и развлекательных прогулок.Но по мере того, как все больше детей, воспитываемых вертолетами, достигали совершеннолетия, учителя и исследователи развития детей заметили, что вся эта родительская упаковка пузырями имела неблагоприятные последствия. По иронии судьбы, когда мамы и папы чрезмерно защищают мальчиков и девочек от успеха, дети не развивают психологическую устойчивость и творческие способности, чтобы выдерживать неизбежные ловушки и препятствия на пути к взрослой жизни.

Хотя тенденция чрезмерного родительства достигла апогея примерно в 2009 году, когда средства массовой информации начали публиковать статьи о потенциальных опасностях этого явления, остатки остаются [источник: Гиббс].Истощенные в результате рецессии семейные бюджеты могут больше не оставлять места для таких предметов роскоши, как инструкторы по поступлению в колледж, но все еще есть много признаков чрезмерного воспитания детей в автобазе. Рассмотрим, например, следующие пять красных флажков, которые могут понадобиться родителям, чтобы сделать шаг — или два — назад от жизни своих детей.

Социальные сети — самый большой страх родителей в Интернете, говорится в исследовании | Technology

Согласно новому опросу, проведенному американской группой по цифровой безопасности, родителей больше беспокоит использование их детьми социальных сетей, чем любая другая онлайн-активность.

Исследование, проведенное для некоммерческого института семейной онлайн-безопасности (FOSI), показало, что социальные сети были единственной онлайн-деятельностью и технологией, вред от которой, по мнению большинства родителей, перевешивал преимущества или был одинаково сбалансирован.

Около 43% родителей считают, что негативные аспекты наличия у их ребенка учетной записи в социальных сетях перевешивают преимущества, в то время как 31% считают, что риски и преимущества примерно равны. Только 26% считали, что польза стоит потенциального риска.

Из тех родителей, которые заявили, что у их ребенка нет учетной записи в социальных сетях, доля тех, кто считает, что риски перевешивают выгоды, составила 63%. Для тех, чьи дети были на таких сайтах, как Facebook, сопоставимый показатель составлял всего 26%.

Среди 53% родителей, которые сказали, что у их ребенка есть учетная запись в социальной сети, более трех четвертей (78%) вошли в учетную запись своего ребенка, чтобы проверить свои сообщения.

Три четверти родителей обеспокоены неприемлемым контентом.

Джен Хэнли, директор по правовым вопросам и политике FOSI, сказала, что родители обеспокоены тем, что их дети могут «поделиться» в Интернете, разместив личную информацию, которую затем нельзя будет отозвать. Это также отразило их трудности в использовании последнего приложения, добавила она: «Многие родители говорят, что теперь они на Facebook, а их дети — нет».

Это был первый случай, когда FOSI специально изучил отношение родителей к использованию детьми технологий и онлайн-активности.

В отчете говорится: «Хотя многие родители отслеживают активность своих детей в Интернете и уверены в своих силах, степень, в которой родители активно контролируют действия своих детей в Интернете, и их уверенность в их способности делать это, тем меньше, чем старше их ребенок. является.

В отношении использования детьми таких технологий, как смартфоны, говорится: «Хотя незначительное большинство считает, что потенциальные преимущества перевешивают потенциальный вред, многие из них неоднозначны — независимо от возраста их ребенка».

Чуть более трех четвертей (76%) были либо очень обеспокоены, либо в некоторой степени обеспокоены перспективой того, что их ребенок увидит неприемлемый или вредный контент в Интернете, или компании, отслеживающие онлайн-активность их ребенка в маркетинговых целях.

Перспектива общения их ребенка с незнакомцем в сети была очень или несколько тревожной для 69%.

Более 70% родителей проверяли текстовые сообщения своих детей. сообщения, которые могут быть отправлены.

Согласно отчету, чуть более половины (53%) родителей говорят, что они использовали родительский контроль для предотвращения доступа своих детей к определенным типам онлайн-контента, и почти столько же (47%) приостановили покупки в приложениях.

Хэнли сказал, что FOSI побуждает все больше людей использовать такие инструменты, как родительский контроль, чтобы дать им больше спокойствия при работе своих детей в Интернете.

Hart Research Associates провела исследование для FOSI. Было проведено три фокус-группы: одна с родителями, у которых были дети в возрасте от шести до девяти лет; другой из родителей от 10 до 13 лет; и еще одна группа для родителей подростков в возрасте от 14 до 17 лет.

Также был проведен онлайн-опрос 584 американских родителей детей в возрасте от 6 до 17 лет, которые пользуются сетью.

FOSI предлагает здесь советы для хорошего цифрового воспитания.

Действительно ли Интернет — это опасные, беззаконные джунгли для детей?

Amazon.com: Спрей для гиперзащиты PONY EFFECT | Финишный спрей для закрепления макияжа | Фиксатор макияжа 24 часа

4.0 из 5 звезд Хорошо подходит, чтобы закрепить макияж и держать его на месте весь день
Автор OneWhisper, 1 августа 2021 г.

Он поставляется во внешней коробке с продуктом.На бутылке есть предохранительное уплотнение, проходящее через место отрыва крышки. Получилось очень легко, но оставил после себя густой липкий осадок. Я попытался удалить его с помощью медицинского спирта, который обычно работает с остатками наклеек, но не в этом случае, я думаю, потому что это были более густые остатки, чем обычно остаются от наклеек. Мне удалось легко снять его с помощью ацетона. Ничего страшного, но раздражает. Не то чтобы наклейка действительно обеспечивала какую-то безопасность. Он был только с одной стороны, поэтому кто-то мог легко снять колпачок, но просто повесить его сбоку из-за наклейки.Наклейка также была довольно неплотной, так что это могло произойти 😂 Но я хочу сказать, что на самом деле она не обеспечивала какой-либо защитной пломбы, поэтому я бы предпочел, чтобы ее просто не было, поэтому мне не пришлось избавляться от липкий остаток, который он оставил после себя.

Сделано в Корее. Большая часть информации на упаковке продукта на корейском языке. Но он дает указания, предупреждения и ингредиенты. Нет ничего в том, чтобы быть свободным от жестокости.

Вы получаете бутылку хорошего размера. Это 100 мл. Флакон имеет простой, но элегантный вид.

В инструкции указано, что вы можете использовать это до и после макияжа. Во многих аэрозолях для закрепления есть спирт, и этот не исключение. Второй ингредиент — алкоголь. Так что лично я бы не стала использовать это перед макияжем. Каждый раз, когда я использую спрей перед макияжем, это обычно праймер или увлажняющий спрей. Но если вы хотите закрепить эффект спрея, чтобы создать слой для макияжа, это сработает.

Распылитель на нем красивый и прекрасный … он не будет плевать вам в лицо или распылять неравномерно.Мне это очень нравится. Присутствует слабый запах, но на самом деле я его не замечаю, кроме тех случаев, когда я распыляю его. Я чувствую, что это помогает закрепить макияж и дольше держится. После распыления он не становится тяжелым или липким.

Поскольку в нем есть спирт, он не увлажняет. Если вы ищете закрепляющий спрей, который будет влажным / сияющим или увлажняющим, то этот спрей не для вас. Лично я не особо ищу увлажняющие спреи. Если да, то это дополнительный бонус, но я просто не ожидаю этого с установкой спреев.Если вам нужен увлажняющий, я бы порекомендовал найти такой, в котором нет спирта. Если у вас чувствительная кожа, это может быть не для вас, поскольку в нем есть спирт и аромат.

В целом, я думаю, что это хороший спрей для закрепления. Вы получаете приличное количество продукта. Это действительно хорошо работает. Обожаю опрыскиватель и насколько он хорош. Я рекомендую!

«К теории речевого акта литературного дискурса» в Digital Publishing в Indiana University Press

Все коммуникации происходят
через препятствия…. При условии
, что связь продолжается,
установка дополнительных
барьеров имеет дразнящий эффект.
Он дразнит нас
более энергичными попытками, более острой бдительностью,
более сильными усилиями в отношении сострадания
или сочувствия.

W ALTER J. O NG SJ,
«Голос как вызов
для веры»

1. Общие правила и общее отклонение

При выборе и развитии примеров в предыдущей главе я намеренно обошел важные вопрос, который я предлагаю рассмотреть сейчас, а именно различие между правилами, регулирующими высказывания автора, и правилами, регулирующими высказывания вымышленного говорящего.

Обсуждая отклонение в Tristram Shandy , я предположил, что нормами, по которым мы обнаруживаем отклонения в этой работе, были CP и максимы, как определено для автобиографии, тип высказывания, который пишет Тристрам Шенди. Точно так же в случае с рассказом Ландольфи я предположил, что нормы, которые читатель должен был соблюдать, были нормами для биографии, типичными высказываниями рассказчика Ландольфи. В Dom Casmurro я уточнил отклонение от CP и максим, как это определено для мемуаров, и я рассматривал отрывок Фолкнера и историю ирландца Борхеса как естественные повествования.Короче говоря, во всех этих примерах я исходил из того, что действующими правилами были CP и максимы, как определено для типа высказывания, который вымышленный говорящий утверждал или казался исполняемым, и я предполагал, что именно на основе этих правил мы расшифровали высказывание говорящего, обнаружили отклонение и вычислили импликатуры. Теперь этот подход верен, насколько это возможно, но он не идет достаточно далеко; ибо хотя этот один набор условий уместности (то есть условия уместности для типа высказывания, производимого вымышленным говорящим) — все, что нам нужно, чтобы понять, что вымышленный говорящий говорит и подразумевает вымышленное высказывание, для нас этого недостаточно. чтобы понять весь спектр того, что подразумевает автор или реальный оратор.Спикер Ландольфи написал биографию, Тристрам Шенди — автобиографию, а Дом Касмурро — мемуары; но Ландольфи написал рассказ, а Стерн и Мачадо де Ассис написали романы. Чтобы в полной мере сотрудничать с этими авторами, нам необходимо учитывать не только условия соответствия, определяющие биографию, автобиографию или мемуары, но также условия соответствия, определяющие романы и рассказы.

Например, я утверждал, что большая часть отклонений в Tristram Shandy была вызвана отказом Шенди от правил, регулирующих манеру, релевантность и количество в автобиографиях, и что в отношении Стерна этот отказ считается пренебрежением. Но, безусловно, Стерн попирает как правила романов, так и правила автобиографий. Чтобы понять весь спектр импликатур Стерна, читатель должен также обратить внимание на контраст между данным текстом и нашими ожиданиями от романов. Как часто отмечается, Стерн обращает наше внимание на этот контраст в самом названии своей книги: «жизнь и мнения» вместо обычных в романистическом плане «жизни и приключений». Точно так же Фолкнер хочет, чтобы дискурс Бенджи контрастировал как с тем, как большинство людей рассказывают, так и с тем, как пишут большинство романистов, и он подразумевает комментарий к обоим.Когда дом Касмурро заявляет, что его жена обманула его, он нарушил, а Мачадо де Ассис пренебрег максимой качества, которая, несомненно, применима к мемуарам; но Мачадо де Ассис вдобавок нарушил правило романиста: он не смог предоставить нам достаточно информации, чтобы раскрыть заговор. Таким образом, нарушение Домом Касмурро повлекло за собой два пренебрежения и два набора импликатур со стороны Мачадо де Ассиса. Когда вымышленный биограф Ландольфи терпит столкновение, Ландольфи нарушает не только правила биографии, которые дают нам право ожидать осмотрительности и надежности от говорящего, но и правила для рассказов, которые дают нам право ожидать, что у говорящего будет определенный рассказ. рассказать.Таким образом, посредством одних и тех же столкновений Ландольфи подразумевает как пародию на литературных биографов (особенно на Гоголя), так и комментарий к нашим собственным ожиданиям рассказа. Когда Шенди и Гек Финн не выполняют максимы Маннера, используя явно устные формы в своих письменных сочинениях, Стерн и Твен пренебрегают правилами написания как в автобиографии, так и в романах. Фактически, правила написания применяются дважды в тексте, таком как Huckleberry Finn , и, учитывая двойной контекст, этот же набор правил может быть использован для создания двух наборов импликатур.Таким образом, чтобы учесть весь спектр импликатур, за которые отвечает читатель литературного произведения, описание литературных речевых актов должно, по крайней мере в некоторых случаях, принимать во внимание как CP, так и максимы, как они определены. для жанра произведения, а также для CP и максим, как это определено для высказывания вымышленного оратора. Хотя только последние требуются для декодирования того, что говорит и подразумевает вымышленный оратор, а также то, что говорит автор, требуются оба набора условий уместности для декодирования того, что подразумевает автор.Читатели художественной литературы, естественно, автоматически распределяют свои ожидания таким образом.

Эти два набора условий соответствия могут работать независимо друг от друга. Что касается вымышленного оратора, то роман Набокова « Бледный огонь » (1962) представляет собой аннотированное издание стихотворения с предисловием, текстом, комментарием и указателем; Что касается автора, бледный огонь — это роман, как утверждается на титульном листе. Теперь, независимо от того, как вымышленный оратор ведет себя в отношении норм, регулирующих аннотированные издания стихов (и, конечно, он ведет себя очень плохо), сам факт того, что его высказывание имеет форму литературной критики, очевидно, считается пренебрежением со стороны Набокова об общих правилах, которые сам Набоков ввел в действие, назвав свой текст романом.Иными словами, общее отклонение существует независимо от того, что вымышленный говорящий на самом деле говорит в своем высказывании. В своем эпистолярном романе «Памела» (1740) Ричардсон явно намеревается рассматривать стиль Памелы как соответствующий условиям уместности речевого обмена, в котором она участвует, — личного письма молодой леди; но он также хочет, чтобы стиль Памелы контрастировал с преобладающими формальными, публичными, литературными нормами, чтобы он выглядел более спонтанным и наивным. То есть он намеревается выполнить один набор условий соответствия и игнорировать или использовать другие.Общее отклонение заметно независимо от того, нарушает ли вымышленный говорящий какое-либо из правил, которым подчиняется его высказывание.

Сказать, что литературные произведения предполагают общие нормы в дополнение к нормам, регулирующим высказывания вымышленного говорящего, и отделенные от них, значит сказать, что читатель, который берет в руки литературное произведение данного жанра, уже имеет заранее определенное представление о том, «какова его природа». ситуации общения. » Хотя вымышленный дискурс в литературном произведении теоретически может принимать любую форму, у читателей есть определенные ожидания относительно того, какую форму он примет, и можно ожидать, что они расшифруют произведение в соответствии с этими предположениями, если они не будут открыто приглашены или потребованы. поступить иначе. Наше самое основное предположение в ситуации литературной речи состоит в том, что мы имеем дело с отображаемым текстом. Но в случае романа, по крайней мере, мы имеем право предположить даже больше, поскольку, хотя романы могут принимать форму мемуаров, диалогов, писем, биографий, психиатрических интервью, даже книг литературной критики, нет никаких сомнений в том, что Исходная гипотеза читателя романа состоит в том, что вымышленный речевой акт примет форму повествовательного отображаемого текста. Мы не спрашиваем, почему Бальзак не построил Père Goriot (1834) как диалог, но мы действительно спрашиваем, почему Дидро построил Jacques le fataliste (1796).Мы не спрашиваем, почему Джейн Эйр надежный рассказчик, но мы спрашиваем, почему Дом Касмурро — нет. По крайней мере, поскольку романы просматриваются сегодня, ненадежность Дома Касмурро составляет , помеченная как по отношению к надежности Джейн Эйр, а диалоговая форма Jacques le fataliste отмечена по отношению к непрерывному повествованию Père Goriot . В более общем смысле, утверждение состоит в том, что немаркированный случай для романа — это тот случай, когда вымышленная речевая ситуация воспроизводит речевую ситуацию, имеющуюся в текстах нарративного отображения реального мира: говорящий обращается к Аудитории с повествовательным высказыванием, суть которого отображается и релевантность рассказываемость; говорящий соблюдает CP и максимы, указанные для таких высказываний; то есть он знает историю, предоставляет всю необходимую информацию, адекватно оценивает и преуспевает в том, чтобы наша аудитория того стоила.В немаркированном случае говорящий также соблюдает все правила, регулирующие письменный дискурс во время сочинения произведения. Под письменным дискурсом я подразумеваю здесь дискурс, составленный в письменной форме и предназначенный для публикации, то есть адресованный Аудитории, точный размер и состав которой не определены заранее. Сюда входят правила, регулирующие грамматику, стиль, представление текста, предмет и т. Д. 1 . Мы снова поражены тем фактом, что мэр Кэстербриджа использует диалектные слова, но не тем фактом, что Джейн Эйр этого не делает.

Говоря, что эти правила определяют немаркированный футляр для романа, я не обязательно утверждаю, что этот случай является статистически наиболее распространенным, хотя, вероятно, так оно и есть. Я действительно утверждаю, что независимо от того, какую форму вымышленное высказывание принимает в романе, тот факт, что текст является романом, автоматически дает читателю право применить эти правила к вымышленному речевому акту. Я считаю, что такой анализ соответствует нашим представлениям о романах на данном этапе истории. Доказательства формальных соответствий между литературным и естественным повествованием, обсуждаемые во второй главе, служат дополнительным подтверждением этой гипотезы.

Учитывая правила для немаркированного футляра, читатель романа начнет с анализа информации как повествовательной, ориентировочной или оценочной и будет продолжать делать это до тех пор, пока и всякий раз, когда он сможет таким образом понять текст. Если не указано иное, он будет предполагать, что целью обмена является для него понимание и принятие желаемого отношения к последовательности событий, представленных для их наглядности. И даже когда цель вымышленного говорящего раскрывается как нечто иное, чем повествование, как в бледном огне , любая информация, которая может быть проанализирована в соответствии с правилами для текстов нарративного отображения, будет проанализирована таким образом читателем.Даже тот, кто впервые читает бледный огонь , уже по второй странице знает, что впереди его история. Согласно правилам написания, читатель романа будет считать, что текст сам по себе окончательный, точный, полный, стилистически соответствующий, без грубых случайных ошибок и «того стоит», если ему не предлагается думать иначе. Именно в отношении этих правил повествования и письменного дискурса мы обнаруживаем то, что я назвал «общим отклонением». Что еще более важно, это правила, которые нам нужны, чтобы описать, что , а не считается отклонением в романе, и объяснить, как мы декодируем то, что не является отклонением.Именно эти правила говорят нам, что вступительное предложение Pride and Prejudice является абстрактным повествованием, а не советом относительно того, как нам следует вести свою жизнь, или что длинное вступительное описание в книге Харди Mayor of Casterbridge (1886 г.) ) — это ориентация, знакомящая с сеттингом и главными героями предстоящей истории, а не просто отражение сцены, «которую можно было бы найти почти в любом месте любого графства Англии в это время года» (стр. 12).

Утверждение о том, что для романа существует немаркированная речевая ситуация, отвечает на другой важный вопрос.Чтобы сказать, что роман представляет собой имитацию речевого акта (в отличие от имитации реальности), нужно уметь сказать, какой речевой акт имитируется в данном романе. Это легко сделать для таких произведений, как бледный огонь , Дом Касмурро, Тристрам Шенди , «Жена Гоголя» или Памела , где имитируется реальный речевой акт. Но очень часто романисты явно не определяют, кто является вымышленным оратором или какой реальный речевой акт имитируется.Так обстоит дело, например, в «Гордости и предубеждении », «» и «Мэр Кастербриджа, », и ни в одном из романов мы не чувствуем, что автор нарушил условие уместности, не указав, что имитирует вымышленный дискурс. Означает ли это, что «Гордость и предубеждение» и «Мэр Кэстербриджа» на самом деле вовсе не являются имитацией речевых действий, что нет никакой реальной корреляции для того, что делает вымышленный говорящий? Думаю, нет. Ибо сказать, что природа вымышленной речевой ситуации не заявлена ​​ в романах от третьего лица, подобных этим, не значит сказать, что она не определена; скорее, это просто предполагается, что это случай без опознавательных знаков.Мы не сталкиваемся с Пер Горио и Мэром Кэстербриджа в вакууме и не собираемся этого делать. Мы намерены рассматривать эти романы как (имитацию) письменных отображаемых текстов повествования и декодировать их только в соответствии с общими нормами. Тот факт, что эти нормы можно предположить , тот факт, что романы от третьего лица возможны и легко поддаются дешифровке, даже если природа вымышленной речевой ситуации не указана, является убедительным доказательством того, что этот немаркированный случай для романа существует.Мы исполняем In Cold Blood так же, как мы исполняем роман, потому что мы исполняем романы так же, как мы выполняем In Cold Blood — как если бы они были текстами для отображения реального повествования.

До тех пор, пока вымышленный спикер романа действительно выполняет все правила для текстов нарративного отображения и письменного дискурса, читатель будет исполнять текст так же, как он будет отображать текст реального мира. Он сделает все и только импликатуры, необходимые для поддержания предположения, что говорящий выполняет CP и максимы, как это определено для немаркированного случая, который я описал, и он будет предполагать, что автор намеревается рассчитать исключительно эти импликатуры.Последний пункт очень важен. Это означает, что до тех пор, пока выполняются правила для немаркированного падежа, импликатуры, которые нам нужны для осмысления высказывания автора, — это все и только те, которые нам нужны для понимания высказывания вымышленного говорящего, а также все и только те, которые мы хотели бы сделать, если текст был реальным повествовательным отображаемым текстом. Никаких «дополнительных импликатур», которые я обсуждал в примерах пренебрежения, не требуется. Так обстоит дело в таких романах, как Джейн Эйр, Мэр Кэстербриджа, Гордость и предубеждение и Пер Горио. И наоборот, если текст вымышленного говорящего каким-либо образом не соответствует CP и максимам, как определено для повествовательных отображаемых текстов и опубликованной письменной композиции (общие нормы), автор не подразумевает ничего, кроме того, что подразумевает вымышленный говорящий . В немаркированном случае двойственность роли читателя не имеет последствий; позиция читателя по отношению к говорящему такая же, как и у него по отношению к автору, за исключением того, что в мире говорящего высказывание истинно, а в мире автора — нет.Кажется, есть три основных способа, которыми этот немаркированный случай может быть реализован в романе:

1. Вымышленный оратор может быть просто вымышленным двойником ( персона, ) автора. Если нас открыто не приглашают или не инструктируют думать иначе, мы автоматически принимаем его таковым в любом литературном произведении. Это тот случай, который традиционно называют эпосом или повествованием от третьего лица.

2. Автор литературного произведения может идентифицировать вымышленного оратора как кого-то другого, кроме него самого, обычно давая ему собственное имя.Это конфигурация, которую мы обычно называем повествованием от первого лица. Джейн Эйр — хороший пример романа от первого лица, в котором реализован немаркированный футляр.

3. Хотя (1) выше воспроизводит реальную речевую ситуацию, в которой говорящий рассказывает историю, случившуюся с кем-то еще, и (2) воспроизводит ситуацию, возникающую в реальном повествовании личного опыта, третья возможность воспроизводит ситуация, в которой говорящий воспроизводит историю, которую ему рассказал кто-то другой.В этом случае вымышленная речевая ситуация содержит другую; вымышленный оратор встраивает чужое повествовательное высказывание в свой собственный дискурс.

У третьей ситуации очень много вариантов. Выдуманный оратор может пересказывать высказывание собеседника ради его собственной узнаваемости, как в романе Джеймса Поворот винта , или он может делать высказывание собеседника предметом своего собственного повествования, как в книге Борхеса «Облик человека». меч.» Первый случай также имеет место в романе Фолкнера The Reivers (1962), который начинается со слов «Дедушка сказал.Этой фразой вымышленный оратор подразумевает, что он является вымышленным двойником автора, а также что он пересказывает нам устное повествование, которое рассказал ему его дедушка. Таким образом, в этом случае речевая ситуация в (2) выше встроена в речевую ситуацию в (1), и читатель, по крайней мере теоретически, обращает внимание на три высказывания: роман Фолкнера, отчет внука и рассказ деда. Тот факт, что встроенный рассказ является устным, сам по себе не считается отклонением от неотмеченного случая для романов, при условии, что говорящий не использует явно устные выражения.Часто, если заявленное высказывание написано, а не устно, вымышленный двойник автора представляет себя только как фигуру редактора, как в книге Дефо Moll Flanders. В произведении Прево Manon Lescaut (1731) вымышленный homme de qualité записывает устное повествование о личном опыте, рассказанном ему Де Грие. Здесь как внутренние (встроенные), так и внешние вымышленные речевые ситуации такие же, как в (2).

Возможны и другие уровни встраивания.В романе Эмили Бронте «Грозовой перевал » (1847) вымышленный оратор сообщает нам свою собственную историю (2), в которую встроены рассказы Бесси о личном опыте (2), которые, в свою очередь, содержат репродукции Бесси рассказов Кэтрин о личном опыте (3). ). В целом, как в реальном, так и в литературном повествовании ограничения на встраивание скорее прагматичны, чем логичны, и, как и в реальной жизни второго или третьего и повествования, докладчик, репортер или редактор могут или не могут поручиться за точность что говорят встроенные ораторы, и он может соглашаться или не соглашаться с оценочной позицией встроенного оратора.Однако, как и в реальном повествовании, если вымышленный оратор специально не заявляет или не подразумевает свои сомнения, неверие или несогласие, он подразумевает на основе принципа Качества, что он действительно верит в высказывание, которое он сообщает или воспроизводит, и согласен с ним. оценочная позиция докладчика.

2. Словесная опасность: девиантность как социальный акт

Ранее я предположил, что если вымышленный спикер романа выполняет CP и максимы для немаркированного случая, если его высказывание удачно в качестве письменного повествовательного отображаемого текста, тогда импликатуры Для осмысления его текста требуются все и только те, которые нам нужны для осмысления авторского текста, и все, и только те, которые нам понадобились бы, если бы вымышленный речевой акт не был вымышленным.Другими словами, удачный письменный, художественный, повествовательный отображаемый текст — это удачный роман. Очевидно, это не означает, что, когда высказывание вымышленного говорящего не соответствует неотмеченным правилам, высказывание автора неуместно как роман. Скорее, отклонение считается сообщением, которое, как выразился Риффатер (1971), «есть что открыть». Когда вымышленный говорящий не выполняет какие-либо правила для немаркированного падежа или какие-либо другие правила, которым может подчиняться его высказывание, его высказывание и высказывание автора перестают совпадать, и требуется второй, дополнительный диапазон импликатур, чтобы сделать смысл авторского высказывания, романа.Как показывают примеры в пятой главе, в ситуации литературной речи демонстрационные тексты могут использоваться для того, чтобы бросить вызов нашим взглядам на мир, а также для их подтверждения, чтобы угрожать нашим способностям интерпретации, а также для их подтверждения, а также для того, чтобы разрушить наши ожидания. как выполнить их, поколебать нашу веру в представительную силу языка, а также утвердить ее. Иными словами, в ситуации литературной речи целью высказывания может быть нарушение правил; то же самое можно сказать и о многих речевых ситуациях вне литературы, о чем я вскоре расскажу.

В литературе этот вид лингвистической подрывной деятельности особенно связан с так называемым «новым» или «анти-романом», где мы находим радикально уменьшающееся соответствие безымянному случаю романов и сопутствующее радикальное увеличение количества и сложности. импликатур, необходимых для понимания данного текста. Например, на уровне текста вымышленного говорящего мы находим во многих романах двадцатого века тенденцию к усилению ограничений на способность вымышленного говорящего выполнять свою коммуникативную цель.Навязчивая ревность приводит к тому, что Дом Касмурро неверно оценивает или неверно истолковывает поведение своей жены, но в вымышленном спикере романа Алена Робб-Грийе Jealousy (1957) это вызывает полный повествовательный и оценочный паралич. Точно так же когнитивный дефект Бенджи Фолкнера, умственная отсталость, имеет гораздо более серьезные лингвистические последствия, чем невежество Гека Финна или наивность Памелы. Тристрам Шенди, возможно, перегружен и дезорганизован, но доктор Кинбот, вымышленный спикер Набокова Pale Fire , безнадежно безумен; Вымышленный биограф Ландольфи и автор журнала Мишеля Бутора « Время » (1958) так же слабо сдерживают свои чувства.Дом Касмурро размещает свои главы в неправильном порядке, и его не беспокоит их исправление, но вымышленный спикер книги Робб-Грийе в лабиринте (1959) не смог бы решить свои проблемы с секвенированием, даже если бы захотел, потому что он этого не сделал. Во-первых, не знаю порядка вещей. В одном месте текста мы читаем:

Вероятно, именно здесь происходит сцена, в которой безмолвная толпа движется во всех направлениях вокруг него, оставляя, наконец, одного солдата в центре огромного круга белых лиц…. Но эта сцена ни к чему не приводит. Кроме того, солдат больше не находится среди толпы, ни молчаливой, ни шумной; он вышел из кафе и идет по улице, (стр. 153-54)

И хотя есть некоторые сомнения, выполнил ли Дом Касмурро свою коммуникативную цель, неясно, есть ли у вымышленного говорящего из In the Labyrinth коммуникативная цель или какова эта цель, хотя наиболее правдоподобная гипотеза состоит в том, что он пытается построить вымышленное повествование.Рассказчик рассказа Хулио Корсара «Взрыв» (1959) тратит свои первые несколько страниц на размышления, есть ли у него вообще что-нибудь, чтобы сообщить, и желая, чтобы пишущей машинке можно было доверить текст без его вмешательства.

Новый роман, пожалуй, лучше характеризует его тенденция к увеличению общих отклонений, отклонение от немаркированных норм, которое мотивируется только на уровне автора, а не вымышленного оратора. И Pale Fire (1962), и Dom Casmurro (1900) построены вокруг вымышленных речевых актов, которые не являются строго повествовательными отображаемыми текстами.Но в то время как правила для мемуаров — правила Дом Касмурро — существенно пересекаются с немаркированными общими правилами для романов, правила для аннотированных изданий — доктор. Правила Кинбота — почти не пересекаются с ними. Фактически, в Pale Fire два действующих набора правил почти исключают друг друга. В той степени, в которой профессор Кинбот рассказывает, он нарушает (а Набоков пренебрегает) правила для аннотированных изданий; поскольку Кинбот выполняет свои задачи редактирования, его текст нарушает (а Набоков пренебрегает) немаркированные правила для романов. Pale Fire ставит CP в своего рода двойную опасность, которой нет в Dom Casmurro.

Обе книги Лакло « Опасные знакомые » (1782) и Гильермо Кабрера Инфанте « Три пойманных тигра» (Куба, 1967) состоят из последовательности речевых актов, произнесенных различными вымышленными ораторами. Но в Опасных знакомых все речевые акты однотипны, а именно буквы. Последовательность речевых актов, составляющих Три пойманных тигра , включает приветствие ведущего ночного клуба, одно письмо, одну сторону телефонного разговора, одиннадцать отрывков из неустановленной серии психиатрических интервью, набор из семи пародий на кубинских писателей, расшифрованных одним из персонажи из магнитофонных записей, два перевода на испанский язык гипотетического рассказа американского туриста, сопровождаемые комментариями и исправлениями его жены, стенограмма бормотания сумасшедшей, скопированная одним из персонажей, и, наконец, большое количество разнообразных повествований личный опыт, некоторый устный, некоторый письменный и некоторый неопределенный способ сочинения.Форма письма, используемая в Опасные знакомые , требует, чтобы вымышленный оратор назвал себя, своего адресата, время и место написания, а также мотив письма. В « Три пойманных тигра » вымышленные говорящие почти никогда не идентифицируют себя или своих адресатов, главным образом потому, что большинство речевых актов предполагают встречи лицом к лицу. Составители писем Dangerous знакомств соблюдают правила письменного французского; спикеры Three Trapped Tigers большую часть времени используют разговорный кубинский язык, столь же далекий от литературного испанского, как кокни от английского королевы.В « Опасные знакомства», , поскольку вымышленный оратор и его адресат разделены, адресат обычно находится в неведении относительно событий, как и читатель. Все речевые акты в Three Trapped Tigers предполагают гораздо больше знаний со стороны адресата, чем читатель. Вымышленные говорящие действительно ссылаются друг на друга в своих различных речевых актах и ​​на общих знакомых и переживаниях, так что читатель, желающий поработать над этим, может вычислить, кто эти персонажи и кто где говорит.Он даже может найти своего рода сюжетную линию, но с трудом может поверить, что схематичный и рудиментарный сюжет — это то, что он в первую очередь должен ценить в книге.

Пожалуй, наиболее характерной из всех является тенденция нового романа к формированию паттернов, которые по отношению к правилам повествования неуместны. Рассказчики Робб-Грийе очень подробно останавливаются на замысловатых визуальных образцах и соответствиях, отношение которых к сюжету чисто метафорическое; вымышленный автор журнала Passing Time заменяет обычное расписание журналов (при этом каждая запись обсуждает то, что произошло с момента предыдущей записи) сложной арифметической прогрессией, при которой одновременно обсуждается до пяти хронологически отдельных периодов.Марио Варгас Льоса в фильме « Зеленый дом » (Перу, 1966) переплетается между несколькими несвязанными или слабо связанными сюжетными линиями. Хулио Кортасар в своем романе Hopscotch (1963) поместил свое повествование в одну половину книги, а свою внешнюю оценку или метакомментарий — в другую, а затем предлагает нам прочитать главы не последовательно, а в порядке номеров, перечисленных в начале книги. книга. Во всех этих случаях отклонение можно объяснить только пренебрежением общими нормами, автоматически вводимыми в действие романами.Все склонны упрощать немаркированные нормы для повествования и построения текста, исключая возможность декодирования всех, кроме мельчайших фрагментов текста, в соответствии только с этими нормами. В общем, главный вопрос читателя сводится к следующему: не и , а , что произошло с , ? » но u теперь что он собирается на сказать? »

Я уже предлагал несколько способов использования анализа принципа сотрудничества Грайса, чтобы описать, как читатели обнаруживают и устраняют такое отклонение в романах.Эта же модель также предлагает социолингвистическое объяснение того, что в первую очередь происходит с отклонением от нормы. Как отмечает сам Грайс, принцип сотрудничества — это не чисто грамматическая, но и социальная конструкция, которую можно использовать для описания многих видов деятельности, помимо словесных. Другими словами, языковое сотрудничество — это один из видов социального сотрудничества. Точно так же лингвистическое нарушение правил — это не чисто грамматический акт, а действие, имеющее социальный вес.Это своего рода отказ от сотрудничества или, в некоторых случаях, отказ от сотрудничества. В заключение я предлагаю сделать несколько замечаний о том, что модель Грайса может сказать о социальной основе и проявлении нарушения лингвистических правил. Мои замечания не должны быть окончательными; Я представляю их в основном для того, чтобы предложить одно направление, в котором подход CP может быть плодотворно развит.

Ранее я упоминал, что из четырех видов невыполнения максим, описанных Грайсом, три (нарушение, отказ от участия и столкновение) подвергают опасности КП и могут привести к ее выходу из строя.К этому я добавил третий, грубый непреднамеренный сбой, который особенно опасен для CP в ситуациях выступающего / аудитории, где исправление или прерывание невозможно. Несомненно, существуют и другие виды опасного отказа от сотрудничества. Выражение враждебности, например, неизменно одновременно сигнализирует и провоцирует срыв КП, хотя можно утверждать, что словесная враждебность — это лишь самая крайняя форма отказа. Из четырех видов невыполнения Грайса только одно — пренебрежение — оставляет КП в неприкосновенности.Я также утверждал, что из-за условий, в которых литературные произведения создаются, публикуются и распространяются, все виды невыполнения, кроме пренебрежения, либо не возникают, либо имеют тенденцию устраняться в процессе превращения текста в литературное произведение. Сказать, что эти «опасные» виды невыполнения исключаются для автора литературного произведения, значит сказать, что в ситуации литературной речи CP особенно безопасен и хорошо защищен на уровне взаимодействия автор / читатель.Это сверхзащищенный. Этот факт имеет решающее значение для нашего понимания того, как девиация используется в литературных произведениях. Ибо ясно, что это , потому что мы знаем, что КП гиперзащищены в ситуации литературной речи, и мы можем свободно и радостно подвергать ее опасности или даже отменять ее там и подвергать себя хаотическим последствиям. Авторы могут миметически изобразить все виды невыполнения Грайса, включая те виды, которые угрожают CP , потому что ситуация литературной речи почти неуязвима для случаев, когда CP действительно находится в опасности.Наше знание о том, что CP в литературных произведениях является гиперзащищенным, действует как гарантия того, что, если вымышленный оратор в произведении нарушит правила и тем самым поставит под угрозу CP, опасность почти наверняка будет только миметической. В конечном итоге CP может быть восстановлен импликатурой. Получив такую ​​гарантию, Аудитория может противостоять, исследовать и интерпретировать коммуникативный сбой и наслаждаться демонстрацией запретного. Именно эту свободу используют «девиантные» романы, которые я обсуждаю.Игра, в которую они играют, — это не только или не только игра в рассказываемость естественного повествования, но и другая игра, которую я назову словесной угрозой.

Игра словесного риска отнюдь не уникальна для литературно-речевой ситуации. Фактически, в любом контексте, где CP особенно безопасен, мы неизменно играем на то, чтобы поставить его под угрозу или полностью отменить. Например, слова оскорбления часто используются в качестве выражения нежности или комплиментов именно потому, что среди близких людей практически невозможно встретить по-настоящему оскорбительное употребление этого слова.Среди хороших друзей приглашения могут принимать форму угроз («Послушай, Джейк, ты остаешься обедать, и это все. А теперь сядь и перестань жаловаться»), а приветствия могут звучать как выговоры («Я подумал, что это были вы. Иди сюда и налей себе кофе ».) В таких шутливых замечаниях, как эти, говорящий попирает максиму Маннера таким образом, что его высказывание, если понимать его буквально, скорее всего, сигнализирует о срыве или спровоцирует ее. КП. Поскольку маловероятно, что говорящий в таком контексте будет иметь отношение к слушателю, которое выражает его высказывание, он подразумевает посредством своего рода принципа обратимости, лежащего в основе всякой иронии, что его отношение противоположно тому, что выражает его высказывание.Оратор передает свое сообщение, и в процессе и он, и его адресат получают удовольствие от миметически , подвергая опасности CP. Очевидно, что удача таких высказываний полностью зависит от того, осознает ли слушатель, что враждебная интерпретация не предназначается, — факт, который говорящий обычно делает очевидным с помощью жестов, интонации и выражения лица. (Любой, кто пробовал дразнить на чужом языке или культуре, на собственном горьком опыте знает важность этих сигналов.) Недоразумения, однако, возможны, и когда они возникают, говорящий должен немедленно предпринять шаги для восстановления CP, заверив слушателя, что он «только пошутил», и так далее. Поскольку это в решающей степени зависит от предположения о том, что не предполагается никакой реальной опасности для КП, притворная враждебность или отказ от сотрудничества подобного рода безопасны и уместны только среди друзей, где накопление доверия делает КП практически неприступным, как и для совершенно иных причины в литературно-речевой ситуации.Таким образом, дразнящие замечания не могут быть адресованы кому-либо. На самом деле, люди очень легко обижаются, когда их дразнят кого-то, кого они не знают или не очень хорошо любят. Другими словами, даже несмотря на то, что жесты и интонация говорящего совершенно ясно показывают, что враждебная интерпретация не предназначена для , миметически враждебное замечание будет безопасным и уместным только в том случае, если контекст делает совершенно маловероятным, что враждебная интерпретация может быть предназначена. До тех пор, пока мы уверены, что пренебрежительная интерпретация будет преобладать, угроза КП будет усиливать близость.

Во многих, если не во всех обществах, игра словесной опасности имеет статус полноценного ритуала. По словам Жан-Пьера Галле, 2 супружеских пары среди лесных пигмеев Итури время от времени инсценируют домашние ссоры, в которых все жители деревни участвуют как зрители и судьи. В нашем собственном обществе мы проводим формальные дебаты примерно таким же образом. Антропологи наблюдали такие словесные дуэльные ритуалы во многих культурах, от Турции до Гватемалы и Гарлема.«Точкой обмена» в словесной дуэли является не сотрудничество, как определено в «КП и максимах» Грайса, а противодействие. Участники разговаривают не для того, чтобы вызвать какие-то взаимно желаемые последствия, а для того, чтобы определить победителя и проигравшего — последствия, желательные для одной стороны и нежелательные для другой. Тем не менее, учитывая, что отказ от сотрудничества понимается как точка обмена в подобных ритуалах, отказ от сотрудничества считается сотрудничеством на протяжении всего ритуала. Следовательно, не в состоянии наблюдать CP в вымышленной речевой ситуации, дуэлянты наблюдают CP, как это определено для ритуала, поскольку их роль в ритуале как раз и состоит в том, чтобы симулировать нежелание сотрудничать определенного типа.В ситуации вымышленной речи максимы и сама КП нарушаются самыми разными способами; вне ситуации вымышленной речи их только игнорировали.

Таким образом, CP в конечном итоге неприступен, в ситуации вымышленной речи, но именно сам ритуальный контекст независимо гарантирует, что CP является неприступным на протяжении всего ритуала, точно так же, как дружба гарантирует его в поддразнивании. . Ритуальный контекст гиперзащищает КП.Следовательно, для того, чтобы участник словесной дуэли выразил настоящую враждебность своему противнику, он должен нарушить правила, регулирующие сам ритуал. Он должен отказываться от сотрудничества, запрещенного ритуалом. Вот пример, взятый из исследования Лабова о словесном дуэльном ритуале чернокожих подростков, который называется «звучание» или «игра на десятках». Звук — это словесное соревнование, в котором обмениваются ритуальными оскорблениями или «звуками» следующего типа;

Твоя мать такая старая, что у нее под мышками паутина.

Твоя мать такая худая, примерно такая худая, что она может залезть в чириоут и сказать: «Хула-хуп! Обруч!»

Вы получаете свои туфли от Бастера Брауна — коричневые сверху и все разорванные снизу.

Вы получили свой костюм от Вулворта! Вся шерсть, но это дерьмо не стоит.

Я пошел к тебе домой и спросил твою мать, можно мне в ванную. Она сказала: «Подводная лодка jus’ lef ».

Я пошел к нему домой — я хотел в ванную, — и его мать дала мне вилы и фонарик.

Лабов, 1972: 297-353)

Подобно притворным домашним ссорам пигмеев, звуки воспроизводят в форме высказывания, которые в разговоре неизменно вызывают или сигнализируют о нарушении КП. Однако все участники зондирования, в том числе и аудитория, понимают, что угроза для КП носит миметический характер. Ораторы на самом деле не заявляют, что обладают теми взглядами и убеждениями, которые выражают их высказывания; они попирают КП. Однако, чтобы поддержать это предположение, правила зондирования требуют, чтобы эхолоты пренебрегали принципом Качества.Разрешены только заведомо ложные оскорбления. Другими словами, для слушателя должно быть невозможно интерпретировать ритуальное оскорбление, как если бы оно было настоящим, , хотя он уже знает, что оно не предназначено для того, чтобы быть реальным. При звучании это правило, требующее явной неправдоподобности, обеспечивает гиперзащиту CP:

Звуки направлены на цели, очень близкие к противнику (или на него самого), но по общепринятым правилам принято, что они не обозначают атрибутов, которыми на самом деле обладают люди.В формулировке Гоффмана поддержание символической дистанции служит для защиты этого обмена от дальнейших последствий. Приведенные выше правила звучания и развития звуков в причудливом и причудливом направлении — все они сохраняют этот ритуальный статус. (Лабов, 1972: 352)

Когда эхолот случайно или намеренно не нарушает максиму Качества, то слушающий имеет право интерпретировать поломку КП как реальность, а не притворство. Он может принять оскорбление на свой счет.Лабов рассматривает несколько случаев, когда споры, драки и даже смерть были результатом слишком правдивых звуков. Он комментирует:

Когда мы исследуем эти примеры звучания, выявляется фундаментальная противоположность между ритуальными оскорблениями и личными оскорблениями. Соответствующие ответы совершенно разные. На ритуальные оскорбления отвечают другие ритуальные оскорбления, в то время как на личное оскорбление отвечают отрицанием, извинением или смягчением … Звуки не отвергаются. (стр. 335)

Нет необходимости собирать большое количество таких инцидентов, чтобы продемонстрировать опасность ритуального зондирования, которое не является явно ложным.Имея дело с незнакомцами, значительно труднее сказать, что является безопасным, и существует множество табу, которые можно нарушить с серьезными результатами (стр. 341)

. «Благородные оппоненты» ритуально оскорбляют друг друга способами, которые они не допустят в нормальном разговоре, но существуют также общепринятые ограничения на то, какие виды оскорблений может использовать участник дебатов. Официальный участник дебатов может говорить об отсутствии у своего оппонента опыта или интеллекта, но не о длине его носа или поведении своей сестры.

Речевая ситуация, в которой разыгрываются эти внелитературные формы словесной опасности, очень похожа на речевую ситуацию, которую я постулировал для художественных литературных произведений. Подобно литературной речевой ситуации, она состоит из:

1. вымышленной речевой ситуации.

2. Аудитория (все словесные дуэльные ритуалы требуют Аудитории; в дружеском поддразнивании подойдет только адресат).

3. Сверхзащищенный КП. Эта гиперзащита может быть основана на взаимном доверии (как среди друзей), на соглашении (как в формальных дебатах) или на обоих (как в звуках, так и в домашних ссорах пигмеев).

4. Понимание всеми участниками того, что присутствуют первые три элемента и что цель упражнения — демонстрация.

Для словесных дуэльных ритуалов предопределена ситуация вымышленной речи как ситуация, в которой CP и максимы находятся под угрозой или нарушены, а ритуалы имеют дополнительные условия, определяющие и, возможно, ограничивающие виды отказа от сотрудничества, которые могут иметь место в вымышленной речи. ситуация. С учетом этих факторов и факторов в пунктах (2) — (4) выше, все невыполнения CP и максим в ситуации вымышленной речи считаются пренебрежением.

В отличие от словесных дуэльных ритуалов, в литературных произведениях нет , построенных вокруг вымышленных речевых ситуаций, в которых нарушаются правила использования языка; но это одна из возможностей, допускаемых ситуацией литературной речи. Как говорит Питер Фоулкс: «Я считаю, что важный вывод заключается не в том, что некоторые литературные тексты характеризуются отклоняющейся грамматикой, а в том, что наше восприятие всех литературных текстов определяется предварительным желанием вступить в эстетические отношения с отклоняющейся грамматичностью» ( Foulkes 1975: 61).Не все литературные произведения используют вымышленную речевую ситуацию для вербального ритуала не больше, чем все ритуалы. Фактически, как я утверждал ранее, для романов без опознавательных знаков, по крайней мере, тот случай, когда правила письменного дискурса и повествовательных отображаемых текстов , а не нарушаются вымышленным оратором. Однако важным фактом является не то, решает ли данный романист использовать гиперзащиту CP в данном тексте, а тот факт, что в ситуации литературной речи эта гиперзащита должна использоваться.Я бы сказал, что этот факт объясняет, почему мы, как говорит Фоулкс, готовы «вступать в эстетические отношения с девиантной грамматичностью» в литературных произведениях. Несоблюдение КП — акт социального насилия, к которому мы обычно не можем относиться легкомысленно. В литературе, однако, к отказу от сотрудничества можно относиться легкомысленно, потому что, по словам Лабова, он «изолирован от дальнейших последствий». И опять же, эта изоляция проистекает из контекста, обстоятельств, при которых литературные произведения создаются, отбираются и т. Д.Именно эти обстоятельства в ситуации литературной речи образуют гарантию в пункте (3) выше, выполняя ту же функцию, что и правило эхолота, требующее явной неправдоподобности. Гарантия позволяет нам продемонстрировать и исследовать то, что, несомненно, является одним из самых проблемных и угрожающих переживаний — крах самого общения.

Упомянутые мною внелитературные разновидности словесной опасности предлагают полезную поправку к двум традиционным предположениям поэтики об отклонениях в литературе: предположению, что литература является единственным контекстом, в котором мы «вступаем в эстетические отношения с грамматическими отклонениями», и предположение, что отклонение от нормы возникает в литературе из-за того, что обычный язык обеднен и неадекватен.Отклонение происходит в литературе прежде всего потому, что литературный контекст имеет необходимые гарантии, которые нам нужны, чтобы позволить отклонению произойти.

Сказать, что враждебность, выраженная в игре словесной опасности, не имеет последствий, не значит сказать, что ее не существует. Студенты, изучающие игру, уже давно знают, что там, где есть миметическая враждебность, есть и настоящая враждебность. Обычно считается, что изолированные контексты, такие как игры, ритуалы и литературные произведения, в которых мы разыгрываем словесное и невербальное насилие, служат социальной функции по разрядке и перенаправлению реальной враждебности или разрешению людям выражать настоящую враждебность неразрушающим образом.Халлет утверждает, что между пигмеями, с которыми он жил, не было настоящих домашних ссор. Точно так же не случайно звучание Black English вращается вокруг тех аспектов жизни в гетто, которые чернокожие и белые всегда учили презирать: бедность, грязь, старость, цвет кожи и так далее. Точно так же не случайно словесная угроза стала любимой игрой писателей за последние тридцать или сорок лет. Резкое отклонение, с которым мы сталкиваемся в новом романе, равносильно объявлению войны неотмеченным повествовательным и литературным нормам, которые предполагает роман, и интерпретации опыта, для утверждения которой эти нормы использовались в нашей культуре.Это то, о чем двадцать лет назад заявил Ролан Барт в своем эссе «Literal Literature»:

В наших нынешних социальных условиях … литература может существовать только как фигура своей собственной проблемы, своекорыстия, самоубийства. независимо от щедрости или точности ее содержания, литература всегда заканчивается тем, что уступает традиционной форме, которая ставит ее под угрозу, поскольку она служит алиби для отчужденного общества, которое производит, потребляет и оправдывает ее. Робб-Грийе The Voyeur нельзя отделить от того, что сегодня является конститутивно реакционным статусом литературы, но, пытаясь асептицировать саму форму повествования, он, возможно, готовит, но не достигает, декондиционирование читателя по отношению к эссенциалистскому искусству буржуазного романа (Barthes , 1955: 57-58)

Вероятно, единственное, что разделяют новые романисты, — это убежденность в том, что немаркированная речевая ситуация для романа несовместима с их собственными. взгляд на современный опыт.Их конкретные возражения против «буржуазного романа» очень разнятся. Роб-Грийе возражает против невысказанных идеологических допущений, лежащих в основе оценочной позиции традиционных романистов, и пытается исключить оценку из своих собственных текстов. Многие писатели стран третьего мира возражают против традиционного понижения уровня разговорного языка и огромного разрыва между разговорным языком их собственных в значительной степени неграмотных наций и их все еще европеизированным (т. Е. Колонизированным) литературным языком. Именно это сообщение несет в себе использование Кабрерой Инфанте кубинского диалекта.Для других новых романистов производная, институционализированная природа литературного дискурса сама по себе исключает возможность достоверного представления опыта в литературной речевой ситуации, отсюда и распространение произведений, в которых вымышленные ораторы уделяют большое внимание произведениям искусства, выполненным в иных средствах массовой информации, чем письмо. Подобно тому, как эхолоты гетто используют язык, чтобы протестовать против обстоятельств, в которых они живут, новые романисты «озвучивают» обстоятельства, в которых они пишут и читаются.Это протест, который мы не сможем полностью понять, пока мы не поймем сами эти обстоятельства, то есть пока мы не поймем литературу в ее контексте и в ее отношении к другой нашей лингвистической деятельности. Если мы хотим иметь «литературную науку», как призывают русские формалисты, мы должны с самого начала понять, что эта наука будет социальной, а не математической.

Влияние стиля семейного воспитания на детей с тяжелой астмой

Abstract

Целью исследования было изучение структуры семейных отношений, влияющих на эффективность терапии и контроля симптомов астмы у детей.

Материалы и методы. В исследование включены 100 детей с тяжелой формой БА в возрасте от 5 до 17 лет, госпитализированных в Центральную детскую клиническую больницу ФМБА России. Обследование включало изучение клинических данных, для оценки структуры семейных отношений использовались родительские анкеты на Eidemiller².

Результаты: Выявлены гендерные различия среди детей с тяжелой бронхиальной астмой: преобладали мальчики (70%). В ходе тестирования родителей было выявлено, что все семьи имели патологический тип воспитания.Так, 73% пациентов имеют тип «доминантная гиперпротекция» (ребенок «ничего не умеет», ему предъявляют огромное количество требований, ограничивающих свободу и независимость). При этом у 10,4% детей выявлена ​​«гипопротекция». У 16,6% детей в семье использовался нестабильный стиль воспитания, что ознаменовалось резкой сменой способов воспитательных воздействий (переход от очень строгого к гуманитарному воспитанию и вниманием к эмоциональному отказу от ребенка).Выяснилось, что 47% матерей младших школьников испытывают неуверенность в обучении, как следствие — ребенок управляет своими родителями. 18% матерей предпочитают вообще обходиться без наказаний или используют их редко. 35% матерей испытывают «фобию потери ребенка».

Выводы: Анализ полученных данных показал, что боязнь развития приступа и потери ребенка способствует формированию особых внутрисемейных отношений между родителями и детьми с тяжелой формой астмы.Во всех семьях выявлен патологический тип воспитания.

Сноски

Цитируйте эту статью как: European Respiratory Journal 2020; 56: Дополнение. 64, 675.

Этот тезис был представлен на Международном конгрессе ERS 2020 г., в секции «Респираторные вирусы в эпоху« до COVID-19 »».

Это тезисы Международного конгресса ERS. Полнотекстовая версия недоступна. Дополнительные материалы, сопровождающие этот тезис, можно найти на сайте www.ers-education.org (только для членов ERS).

  • Авторские права © авторы 2020

Черные азиатские многоразовые маски HyperProtect A95 для защиты от микробов,

Азиатские моющиеся многоразовые маски для лица для защиты от микробов | Фильтровальная маска HyperProtect A 95 | 6-слойная медицинская маска для лица с респиратором | Антивирус, загрязнение воздуха, пыль | Упаковка из 10 черных крышек для рта. Маски
Asian HyperProtect A95 были разработаны с 6-слойной системой тройной фильтрации.
Протестировано в соответствии со стандартами: в масках Asian HyperProtect A95 используются материалы, одобренные BIS (Бюро индийских стандартов) и протестированные в лабораториях, одобренных Министерством текстиля.Фильтры, используемые в этих масках, обеспечивают исключительный уровень защиты, аналогичный маскам N95. Эффективность фильтрации:
— 95% + эффективность фильтрации частиц (PFE) для частиц размером более 0,3 микрон- 95% + эффективность фильтрации бактерий (BFE) для бактерий размером более 3 микрон кожа.
Созданы для любой погоды: азиатские маски изготовлены из дышащей ткани, что делает их идеальными для любых условий — летом, зимой, в дождливую погоду и т. Д.Используемая ткань обеспечивает движение воздуха, достаточное для уменьшения накопления тепла, а эргономичный дизайн обеспечивает удобную посадку.
Предназначен для всех возрастных групп: доступен в нескольких размерах — маленьком, среднем и большом. Идеально подходит для взрослых, мужчин, женщин и детей.

Многоразовые и экологически чистые: эти маски можно стирать и использовать повторно. Используйте и просто аккуратно промойте под водопроводной водой и дайте высохнуть. Одной маски хватает на 30 стирок. Это предотвращает отходы и негативное воздействие на окружающую среду, вызванное использованием и бросанием масок, обеспечивая при этом экономию для вас и вашей семьи.
Технология: Сделано в Индии | Разработанные с использованием 6-слойной тройной системы фильтрации, маски Asian HyperProtect A95 обеспечивают защиту от загрязнения, пыли, бактерий, вирусов, микробов, микробов, твердых частиц, дымоудаления и т.д. любые погодные условия. Его можно использовать в путешествиях, на открытом воздухе, на велосипеде, велосипеде, в офисе, в школе, а также он подходит для полиции, дорожного движения, службы безопасности и доставки.
Об Азии: Мы — компания, сертифицированная по стандарту ISO 9001: 2015, одобренная игроком в крикет Вирендером Сехвагом, с общим рейтингом 4/5 в более чем 11 000 обзоров, предлагая новейшие стильные товары лучшего качества в Интернете по самым низким ценам.
Дружелюбное обслуживание клиентов: что вы видите, то и получаете. Если с покупкой что-то не так, отправьте сообщение и получите простое решение для ваших запросов, наслаждайтесь покупками в Интернете свободно!

Дополнительная информация

Срок поставки В течение 2 дней
Производственные мощности 50000

HyperProtect: повышение производительности системы динамического резервного копирования с помощью интеллектуального планирования

ПОКАЗЫВАЕТ 1–10 ИЗ 20 ССЫЛОК

СОРТИРОВАТЬ ПО Релевантности Наиболее популярные статьи Недавность

Распределенное планирование резервного копирования: моделирование и оптимизация

В этом документе рассматривается проблема смещения пикового трафика резервного копирования с от часов до непиковых часов в рамках ограничений, налагаемых подключением пользователя, и получает явные выражения для стационарного поведения процесса резервного копирования.Развернуть
  • Просмотр 1 отрывок, ссылки на методы

Улучшение и оптимизация решения для защиты данных

В этой работе пересматривается традиционное планирование заданий резервного копирования и предлагается дополнительное планирование заданий и автоматическая настройка параметров, которые могут значительно оптимизировать общее время резервного копирования, и вводятся новая структура для использования существующей инфраструктуры резервного копирования путем интеграции дополнительных процедур анализа содержимого и извлечения уже доступных метаданных файловой системы с течением времени.Expand

DP + IP = разработка эффективного расписания резервного копирования

Цель состоит в том, чтобы автоматизировать разработку расписания резервного копирования, которое минимизирует общее время завершения для данного набора заданий резервного копирования и обеспечивает формулировку этой проблемы с помощью целочисленного программирования (IP) и использует доступные IP-решатели для поиска оптимизированного расписания, называемого расписанием бункерной упаковки. Развернуть
  • Просмотреть 14 выдержек, ссылки, методы и справочную информацию

Защита файловых систем: обзор методов резервного копирования

В этом документе представлен обзор методов резервного копирования для защиты файловых систем.Сюда входят такие варианты, как схемы резервного копирования на основе устройств или файлов, полное или инкрементное резервное копирование и дополнительные данные… Развернуть

  • Просмотреть 2 выдержки, справочные методы и фон

Прогнозирование емкости в среде хранения резервных копий

Управление рост памяти болезнен [1]. Когда система исчерпывает доступное пространство для хранения, это не только неудобство при работе, но и кошмар для бюджета. Многие системные администраторы уже имеют… Развернуть

  • Просмотреть 1 отрывок, справочная информация

Производительность диспетчера параллельного сетевого резервного копирования

В этом документе обсуждаются архитектура и производительность Amanda, диспетчера параллельного резервного копирования по имени Amanda, который дает точные оценки текущего резервного копирования размеры, а также историческая информация о скорости резервного копирования, чтобы планировать резервное копирование параллельно, не перегружая сеть или не занимая диск или ленту.Развернуть
  • Просмотреть 1 отрывок, ссылки на методы

Координация резервного копирования / восстановления и согласованность данных между базой данных и файловыми системами

В этом документе представлены алгоритмы для выполнения резервного копирования и восстановления данных СУБД скоординированным образом с файлами на файловых серверах и предлагает эффективное решение проблемы поддержания согласованности между содержимым файла и соответствующими метаданными, хранящимися в БД MS, с точки зрения читателя. Развернуть
  • Просмотреть 1 отрывок, ссылки на методы

Выявление тенденций в корпоративных системах защиты данных

Исследование 40 000 корпоративных систем защиты данных, развертывающих Symantec NetBackup, коммерческий продукт резервного копирования, показывает, что основной причиной неэффективности системы защиты данных является неправильная конфигурация и считает, что есть потенциал в разработке автоматизированных, самовосстанавливающихся систем защиты данных, которые обеспечивают более высокие стандарты эффективности.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *